— Слово дал, — буркнул Ольг. — Да чего тебя убивать-то? Ты уж власти не имеешь. И в дом свой не попадешь все равно. Я ж обещал не убивать, а про имущество не говорил. Сейчас на телегу посажу и за стены городские выведу. Ладно, еще охрану дам, чтобы тебя волки по дороге не съели.
Боярин только крякнул и тихо засмеялся в ответ.
Значит, убить Ольга хотели бояре. Опасен он для них. С одной стороны, Ольг мог гордится собой, а с другой — неприятно было на душе. Что-то в его жизни разладилось. До судьбоносной встречи со старшим братцем он жил весело и с задором. Все успевал, весь мир любил, был несокрушимо уверен в себе. Теперь все поменялось.
Бояре из добрых знакомых и друзей отца вдруг стали врагами, что змею в рукаве носят. В доме отчем, по словам Никитки, тоже не все ладно было. Не то пакостил кто-то, не то по дурости бедокурил. Лекарь, опять же, исчез куда-то, хотя Ольг и не думал его обижать.
Но больше всего княжича беспокоила ведьма. Хоть и не попадаясь почти на глаза, она была везде. Запах трав встречал в кухне. Чистая и веселая Варька неустанно рассказывала, как любит свою новую нянюшку. Пироги эти проклятые… И голос звонкий, что никак старухе не мог принадлежать. А еще — воспоминания, которые ночами кружили голову. Надо было с этим что-то делать.
Была у Ольга мысль заглянуть к одной из знакомых бабенок: хоть к Янке-калачнице, хоть к Злате Мельниковой, да только… не хотелось. И это тоже было тревожно.
Стало быть, пора с Марикой начистоту разговаривать, а то покоя Ольгу не будет никогда.
Вернулся домой, переоделся в чистое, чтобы запахом подвальным не пахнуть, да ведьму к себе позвал. Разговор этот он давно уже себе придумал и все подготовил.
— Звал, Олег? Болит что?
— Поговорить хочу, проходи и дверь закрой.
— О Варьке?
— О тебе, Марика.
— Даже так? Ну, говори, княжич. Внемлю мудрости твоей.
Как же с ней непросто! Но он и не ждал, что легко будет. Вздохнул тяжко и молвил:
— Завяжи мне глаза.
— Что? — растерялась Марика.
Огляделась испуганно, губу прикусила. Пьяный он, что ли? Что еще выдумал?
Ольг сидел на постели, глядел прямо ей в лицо и снова говорил:
— Глаза завяжи мне.
— Зачем?
— Я так хочу.
Марика смотрела на него, словно на сумасшедшего, а потом тяжко вздохнула и взяла с лавки платок. Приблизилась с сомнением, а он только наклонил свою кудрявую голову, чтобы было удобнее. Касаться его пальцами просто так, не для того, чтобы лечить или проверять, было особым удовольствием. Не удержалась, провела пальцами по светлым мягким волосам. Он вдруг мурлыкнул как кот, обхватил ее двумя руками и уложил в постель.