— И кто тебе такое сказал? Ты разве сластуника? Или, может, медовая коврижка? Не ест бер людей, он сладкое любит. Это же не волк и не рыс.
Тихонько, шаг за шагом, подходила старая женщина с утихшим ребенком на руках к зверю. Варька испуганно хлопала глазами, но не верещала больше. Ольг обхватил шею берицы руками бесстрашно, готов был удержать ее и даже убить, если только она попытается причинить вред его женщинам, но берица смотрела смирно и грустно, послушно обнюхала маленькую Варькину ручонку, но погладить себя не дала, заворчала тихо и обратно в клетку уползла.
Представление было окончено. Варьку зверь признал. А заодно — и Марику к себе допустил, что народ удивило, но не слишком: все же про ведьму лесную уже многие слышали. А всем известно, что ведьмы с любым зверьем ладят, такова их сила.
[1] Небольшое полотенце для утирания рук.
[2] Медведица.
Памятуя о том, что все на них смотрят, Ольг зверю низко поклонился, кивнул странно задумчивому Никитке, отобрал у ведьмы Варьку и сунул в руки хмурой Сельве. Сам же крепко ухватил за рукав Марику, чтобы только она не подумала сбежать, и потащил было ее в сторону дома, да путь ему перегородил странного вида северянин, огромный, бородатый, в меховом наряде. Ольгу пришлось поднять голову, чтобы заглянуть незнакомцу в глаза, это ему не понравилось. Не так уж много людей на жизненном пути Бурого были выше него ростом. А взгляд у северянина был странный, глаза такие черные… как у Аасора, пожалуй. Шаман ихний, не иначе. Только этого Ольгу и не хватало!
— Чего тебе надо, ведун? — спросил княжич на хьонском. Языки он учил с самого первого дня, как приехал в земли моров. Знал уже и хьонский, и немного дарханийский, а еще разумел почти все степные диалекты.
Хьонн явно удивился тому, что к нему обратились на его наречии, лицо у него тут же сделалось менее сердитым. Тем не менее, северянин повел плечами и ответил:
— Женщину отпусти, человече, куда ты ее ведешь?
Марика встревоженно глядела то на одного, то на второго, явно не понимая их разговора.
— Домой веду, — сказал Ольг чуть удивленно. — Это моя женщина.
Про любовь говорить не стал, во-первых, это дело только между ним и Марикой, а во-вторых, пока проклятье не снято, не стоит кричать на все четыре стороны, что княжич Бурый придумал на ведьме жениться, не то сочтут юродивым и запрут в тереме. Навеки.
— Твоя раба? — переспросил хьонн недоверчиво.
— Моя… я обещал ей защиту и крышу над головой.
— И поэтому она жила у нас на кнорре, да.
— Ты почему ушла? — строго спросил Ольг Марику уже на понятном ей языке. — Обидел кто? Злое слово сказал?