А берицу тем временем вывели из клетки на помост. Ольг нахмурился: ему казалось, что зверюга была раньше не такой большой. Выросла? Отъелась? Ну ничего, Бурых она точно примет.

А Варька в его руках вдруг заверещала и принялась вырываться изо всех сил.

— Это еще что такое? — шикнул на дочку Ольг. — А ну сиди тихо, не позорь меня!

— А-а-а!

— Да что с тобой такое?

— Не хочу, не пойду, она меня съест!

Вот это да! Ольг, сильный взрослый мужчина, едва мог удержать в руках бешено извивающееся детское тельце, так и норовящее выскользнуть из драгоценного кафтана. В другое время он бы восхитился тем, сколько упорства и сил в девчонке, но сейчас ощущал, что на них смотрит народ. И уже начинает смеяться. А Ольг терпеть не мог, когда над ним смеются.

— А ну уймись, — рыкнул он. — Никто тебя не съест! Просто понюхает!

— Не пойду, отпусти меня, ты злой, плохой!

— Да успокойся ты уже, дура, пока я тебя не отшлепал!

— А-а-а! Помогите, спасите, убивают!

Берица с любопытством подняла голову, разглядывая истошно вопящий комок в руках у княжича. Ей бы залечь в зимнюю спячку, она уже была к ней готова, но назойливые людишки вытащили ее клетку на помост, обступили со всех сторон, шумели и улюлюкали, а теперь еще травмировали нежный ее слух пронзительными визгами. Ольг вдруг почувствовал, что зверь начинал злиться. Удивительно, раньше ему и в голову бы не пришло подобное.

С Варькой надо было что-то делать, в таком состоянии к берице ее подносить нельзя.

Поставил дочь на землю, крепко ухватил за плечи, чтобы не сбежала, опустился на колени, не замечая, что пачкает в грязи кафтан да штаны, заглянул ей в лицо. Дочь не притворялась. Серые глазки были полны слез, губки дрожали.

— Солнышко, ну я же рядом, чего ты боишься? — так нежно, как только умел, спросил ее.

— Бер меня съест.

— Это хороший бер, добрый. Он никого не ест. Смотри, сколько народу вокруг. Зачем ему такая маленькая девочка, как ты? Если бы он был голодным, он бы выбрал кого-то покрупнее, да?

Варька нерешительно кивнула.

— А я рядом с тобой буду, за ручку тебя возьму. Пойдем?

— Неть.

Ольг вздохнул и закатил глаза досадливо. Он совершенно не умел общаться с детьми. Как со взрослой, с Варькой не вышло, убедить не получилось. Силой тащить тоже не выход: и сам опозорится, и народ насмешит. Что теперь делать? Возвращаться домой? А потом разговоры пойдут, страшно даже представить, что за спиной болтать будут. Ничего хорошего, уж точно. А недруги так и раздуют до невозможности. Ольг и сам бы так сделал, шанс бы не упустил высмеять противника.

— Варь, ну ты ж моя дочь, ты княжна Бурая, — попытался он еще раз. — Ты должна быть сильной и смелой. Бер хороший, бер тебя не обидит. Ты человек, а он зверь. Будь выше своих страхов.