Никитка смотрел на Ольга с обожанием. Он явно понятия не имел о всех княжьих делах, а Бурый только плечами пожал. Все это он придумал не сам, многому научился у премудрого Вольского, многое подсказал друг его, степной хан. Да и бумаги отца были очень интересны, Ольг их внимательно изучил и счел весьма полезными в делах. И за это нужно бы Ермола благодарить, что все сохранил в целости и сохранности, ничего разграблено не было. Ну, так разве он не благодарен? Из дома не погнал, внука его к своей дочери приставил. Что еще сделать, шубою пожаловать да кошелем с деньгами за верную службу?
Пожалуй, так и поступит.
В доме стало славно, туда хотелось звать гостей. Ольг оценил. Пахло мясом (мясом!) и какими-то специями, и пирогами, и еще чем-то головокружительно вкусным. Голые раньше лавки во всех комнатах и залах были покрыты теперь тканевыми мягкими дорожками, на столе обеденном лежала лучшая скатерть, а старую деревянную посуду сменила серебряная и оловянная, и даже пара стеклянных и костяных кубков. На холодных полах теперь были угурские и дарханайские ковры, на которые и в сапогах-то было ступать страшно.
— Никитка, ковры-то жалко, — недовольно нахмурился княжич, но отрок только ухмыльнулся лукаво:
— Зато богато, княже. А что до «жалко» — так теперь все ноги должны вытирать при входе, и мальчишку посажу, чтобы сапоги гостям мыл. Ты — сын Бурого! Твой дом должен быть одним из самых богатый в Бергороде. А то народ скажет — если в доме у Ольга пусто, то и в городе пусто будет. А коли богато в доме, то и Бергород богатый при нем будет.
Ольг не нашел, что возразить, а впрочем, даже и не пытался. Поднялся только по лестнице (которая теперь была хорошо освещена, ибо все светильники были зажжены) в свою спальню — что там Никитка натворить успел? Не разочаровался: чисто, свежо, меха новые, богатые на постели, на лавках подушки расшитые, за ширмою резной — столик с пузатым медным кувшином, тазик да несколько рукотёрников [1] . На полу несколько коровьих шкур, чтобы ногами босыми можно ходить было.
Наверное, если сундуки открыть, там и одежда чистая будет, и моль… моль Никитка, поди, каждую выловил и уничтожил с особой тщательностью.
Надо было его раньше тиуном назначить. Ермол, конечно, молодец, что богатства отцовские сберег, но жизнь в скупости для князя будущего — неподобающе.
Кстати, о будущем: Варьку так беру и не представили. Не дело это, приемной быть в отчем доме. Пока берица [2] окончательно не улеглась в зимнюю спячку, надобно созвать народ да дочку людям показать.
Тем более, в груди у Ольга пылал злой огонь. Он не знал, где Марика, в порядке ли она, не голодает ли или не мерзнет. О чем-то худшем не думал: женщина она взрослая, умная, пропасть не должна. Ну почему она ушла, он ведь так просил дождаться! Не поверила? Обиделась на что-то? Или просто — не люб он ей? Вот найдет ее и спросит, а он найдет. Ольг всегда своего добивается, из-под земли ее достанет, коли надобно будет!