— Что же, народ честной, хотите такого князя? Беру — младший брат! Судья милосердный и справедливый! Кормилец сирых и убогих, заботливый хозяин для всего града! Отец, что дочь из полымя вынес! Хитрый торговец и хороший купец! Девицу вон расколдовал от злого проклятья — многие ли смогли бы? А разве ж не он Бергород когда-то от угуров спас, бился с ними, живота не жалея? Чего ж вам еще надобно, люди?
Народ молчал подавленно, и только Никитка вдруг сдернул шапку с черных кудрей и заорал:
— Любо, любо! Славься, князь Бурый!
Кто-то подхватил из толпы, кто-то засвистел оглушительно, и вот уже народ стаскивает шапки и громко кричит:
— Люб нам князь Бурый, люб!
Ошеломленный Ольг только вертит головой в растерянности, а Марика испуганно рассматривает свои руки: молодые, тонкие, красивые. И косы, как раньше золотые. И украдкой косится на грудь, высокую и полную. Когда это случилось? Тогда ли, когда она Ольгу поверила, а может, когда за Варей в полымя бросилась? Или просто Зимогор, вернувшись, снял с нее проклятье?
— Что, быть тебе, родная, княгиней?
— Выходит, что так… — ну уж нет, отказываться точно не будет. — Олег, а… когда я обратно молодой стала?
— Не знаю, — пожимает плечами Бурый. — Я тебя, кажется, всегда такой и видел.
Лукавит, конечно, смотрит — и налюбоваться не может. Хороша же у него жена будет: румяная, с глазами яркими, словно небо, с косами золотыми, а уж смотрит на него как! За один этот взгляд, восторженный и влюбленный, он хоть сто теремов готов сжечь!
— Что ж, нам пока жить где-то надобно, — пришел в себя Ольг от нежданного счастья. — Не на склады же мне ребятишек тащить? Переночуем где-нибудь, и в деревню пока увезу часть людей.
— Ты, князь, никак дымом надышался? — дерзко спросил Никитка. — А княжеские палаты для кого в Бергороде пустуют? Собираем скарб твой, да идем в новый дом. Крикнули тебя князем? Крикнули. Теперь переезжаем.
Отрок, а точнее уже тиун, светился от счастья. Молодость! Ему не жаль было ни догорающего дома, ни пропавших запасов. Никто не погиб и ладно, а быть теперь Никите управляющем в княжеском тереме, это в неполные то восемнадцать лет! Уж он расстарается!
Под его бойким командованием отроки принялись собирать все, что удалось спасти из огня. Цепочка людей двинулась к княжескому жилью, соседи помогали изо всех сил, предлагали на первое время одеяла и перины, как будто в тереме княжеском такого добра не было! Часть отроков умчалась вперед налегке, Марику с детьми тоже увели, а Ольг остался, о чем-то толкуя с вернувшейся уже Сельвой и несколькими старшими своими воинами.