Марика надула губы, но спорить не стала. Поняла, что в этот раз да при честном народе, внимательно наблюдающим за некрасивой сценой и даже к бочкам не спешащие, умилостивить супруга не выйдет. Да и кто ей та колдунья, чтобы за нее заступаться? Ведь она прекрасно знала, что творила. Уж ее-то никто не обманывал!
— Ермола выбираю, — вздохнула. — Я его давно знаю. А эту один раз и видела.
— Вот и славно. Иди сюда, жена, я не закончил обряд.
Взял из рук подбежавшего Марко алую ленту, торопливо и криво заплел ее светлые волосы в косу, надел кокошник и поклонился народу.
— Ну, чего встали, бергородцы? Али не желаете выпить за княжеское здоровье? Али вино не хорошо? Али угощение не нравится? Али князь не люб?
— Люб, родимый, люб! — взревела толпа и, толкаясь, ринулась к бочкам с вином.
Ольг же кивнул бледному, перепуганному Никитке и быстро ему шепнул:
— Как колдунью приведете, так немедля за мной пришли.
— Прости, княже, за сестру, я не ведал…
— Знаю, что ты мне друг и почти младший брат. Не сержусь, — и шепнул Марике на ухо: — А у тебя травки те самые остались? Пытать каленым железом старуху как-то гадко, да и помрет еще от страха и боли. А вот зелье твое волшебное сейчас бы очень пригодилось.
— Сварю, — пообещала Марика со вздохом. Да, веселая у нее вышла свадьба, будет, что вспомнить! — А пирог мой где? Ты кормить меня будешь сегодня, муж?
— И кормить, и поить, и любить, — пообещал Ольг, тут же рассиявшись. — Бес с ней, с колдуньей, займусь ей завтра. А сегодня я весь твой.
[1] Блюдо из вареного мяса, завернутого в тесто.
Варвара требовала братика, хотя Марика уверяла ее, что это невозможно. Но маленькая княжна была слишком избалована и упряма, чтобы принять слово «нет». Все вокруг говорили, что Ольгу нужен сын, наследник. Никитка фырчал, что Ольгу придется стараться столько раз, сколько понадобится. Ближние бояре же вообще боялись затрагивать столь тонкие материи, разумно опасаясь княгиню-ведьму.
Ох и репутация ныне была у Марики в Бергороде! Поговаривали (очень тихо, чтобы даже пролетающий воробей не слышал), что обладает княгиня силой такой, что может взглядом одним к человеку в голову влезть и мысли все прочитать, да не только нынешние, но и прошлые. Иначе как объяснить невероятную осведомленность молодого князя о грязных делишках каждого из членов Совета?
А он знал точно. Приходил со стражниками в дома, раскрывал тайные схороны, извлекал счетные книги и сокрытые бумаги. За последние три года шестеро бояр пошли под суд. Двоих казнили, троих выслали из города, позволив забрать только то, что могло в одной телеге уместиться. Один только, Никита Кожевеник, чудом смог откупиться. Народ, упомнив, как он одеяла да мясной бульон в эпидемию раздавал, выпросил у князя Бурого помилование для старика. Да и то сказать, Кожевеник не убивал никого и под казнь не подводил, нищих не обирал, не грабил торговцев. А что из казны воровал и мзду брал, так кто бы на его месте устоял? К тому же каялся старик и прощения у всего народа просил, обещая до смерти своей нищих кормить и вдов призревать, и детям, и внукам своим завещать. Не обманул: один из своих домов он отдал под приют для вдов и инвалидов, где каждый мог получить крышу над головой, теплую постель и простую еду. За это его в народе любили и называли Никитой Добрым.