Он лежал в постели, а жена (несмотря на то, что обряд не был проведен, именно так Ольг ее мысленно и называл) тихо сопела, уткнувшись носом ему в плечо. Такая юная и трогательная! Что ж, зато он знает, как она будет выглядеть лет через сорок, это тоже неплохо. Надо бы сейчас подняться, разыскать волхва, пока тот куда-то снова не сбежал, переговорить с ним по-мужски… Надо проверить, кинули ли в клеть Ермола… Надо брать Щукина и Правого, есть за что их к смертной казни привести… Надо Варьку проверить… Надо… Вот только слишком длинный был день. Силы кончились, глаза сами закрылись. Молодой бергородский князь уснул сном младенца.
А спустя какое-то время дверь в опочивальню тихо приоткрылась и туда просочилась маленькая фигурка в широкой рубашонке.
— Тятя, мне страшно!
Ольг даже не пошевелился, его сон был крепок и безмятежен, а Марика распахнула глаза, вгляделась в темноту и улыбнулась:
— Конечно, страшно. Чужой дом, пожар, чужие люди. Иди к нам в постель, Варенька. Сегодня можно.
Девочка охотно нырнула под теплое одеяло, прижалась к Марике и шепнула:
— А теперь ты будешь моей мамой? Ведь у каждого ребенка должна быть мама.
— Я всегда об этом мечтала.
Вот теперь и Марике было спокойно. Оба ее любимых человека рядом с ней. Можно не волноваться.
Ольг проснулся рано. Опочивальня выстыла, но под пуховым одеялом было тепло, даже жарко, да и горячая Варька прижималась к боку. А она что тут делает? Марика же спала так сладко, разметав светлые волосы по подушке, что Бурый мгновенно вспомнил: надо не упустить Зимогора.
Во-первых, разговор к нему. Мужской. А во-вторых, волхву предстоит княжича… теперь уже князя с Марикой обручить. Это быстрее и проще, чем будить залегшую на зиму берицу.
Князья обычно женились летом или ранней осенью. Обряд несложный, но нужен кто-то, кто его проведет. Это любой горожанин мог просить у князя благословения, а кто благословит самого князя? Волхв или зверь лесной, что первый хозяин этих земель, больше и некому. Конечно, можно совет боярский собрать… только с учетом последних обстоятельств, даже берицу разбудить было безопаснее. Или до весны ждать, чего Ольг делать совершенно не собирался.
Забот было так много, что разлеживаться в постели некогда. Как говаривал боярин Вольский: в обители предков отдохнем. В последнем Ольг здраво сомневался, в конце концов, никто оттуда еще не возвращался, кроме хана Баяра, конечно, но все равно поднялся. Напоследок только сунул нос в волосы жены, вспомнил, что они вчера в бане вытворяли, и зажмурился блаженно.
Подкинул дров в печь, поправил одеяло, оделся быстро и на цыпочках вышел.