— Еще! Еще!

И он сорвался. Зарычал, стиснул ее бедра железными пальцами, задвигался быстро и мощно. А Марика изо всех сил стремилась навстречу, сводя его с ума: кусала плечи, громко стонала ему в рот, царапалась, выгибалась дугой, подставляя грудь его губам. Как с цепи сорвались оба. Долго же они сдерживали свои желания!

— Дай! Еще! — она и сама не знала, о чем просила, чего требовала, но он окаменел весь, прохрипел «Бери» и… с чем сравнить нахлынувшее удовольствие? Гроза ли пролилась из черных туч, ослепляя, оглушая, заполняя струями воды рот и нос? Волна ли захлестнула? Или, может, молнией озарило ночное небо?

Никогда Марика не думала, что бывает так. Все, что она помнила раньше, даже та их близость в лесной избушке, было лишь предвестником этой бури, этого безумия. А теперь она точно знала, что такое настоящая любовь.

— Ш-ш-ш, милая, ты плачешь?

— Нет… я счастлива. А ты?

— Еще хочу.

Женщина широко раскрыла глаза, уверенная, что Ольг шутит. Еще? Да разве остались у него силы после такой безумной скачки? Но лицо его было совершенно серьезно. Да и тело доказывало, что он не обманывает. Словно и не было ничего только что между ними.

— Я… не знаю, — шепнула. — Давай лучше я тебя вымою. Ты весь потный. А там посмотрим.

Посмотрели, конечно. Выносил Ольг Марику из бани совершенно сомлевшую, завернутую в простыню и в меховое одеяло. Так и нес на виду у всех, а она с закрытыми глазами прижималась к его груди и улыбалась совершенно пьяной улыбкой.

— Мне нужна сорочка! — запротестовала, когда Бурый попытался уложить ее в огромную, роскошную постель княжеской опочивальни. Белье было чистое, пахло снегом, а под одеялами положили горячие камни, завернутые в полотенца — чтобы тепло было.

— Тебе не нужна сорочка, — убедительно ответил Ольг, глядя на нее наглыми серыми глазами. Рука его невероятным образом оказалась на мягкой женской груди.

— Нужна. Ты теперь князь, мало ли, кому среди ночи понадобишься. Не хочешь же ты…

Он не хотел. Как представил, что кто-то на его жену смотрит… даже коленки ее не хотел бы показать! Пробурчал что-то невнятное, поднялся, принялся копаться в сундуке. Чей это был сундук, Марика и предположить не могла. Теперь, видимо, их. Вынул оттуда белоснежную длинную сорочку с кружевным воротом, бросил на постель, а потом жадно наблюдал, как его женщина торопливо одевалась. Комнаты еще толком не прогрелись, пол был ледяным, и Марика, случайно касаясь его пальцами ног, шипела и смешно морщила нос.

Опочивальня была хоть и небольшой (не иначе, чтобы прогревалась быстрее), но с двумя печами. В сундуках вдоль стен хранились меха и одежда, Ольг велел перенести все, что уцелело от огня, сюда. Проверил и остался доволен: все выполнили в точности. Даже его домашние войлочные сапоги, что подарили ему степняки, не потерялись. Здесь, в больших палатах, они будут кстати. Надобно и Марике такие заказать.