Марика задумчиво поглядела на бледного испуганного Никитку, что прислушивался к их разговору, явно ожидая, когда на его голову посыплются камни. Жалко дурака, как лучше ведь хотел!

— С Никитой поругалась и ушла, — наконец, ответила ведьма. Не стала говорить, что он ее выгнал, но и сильно врать не захотела. — Выдрал бы ты его на конюшне, княжич, а то ни во что тебя не ставит, делает все по-своему. Какой же он воин, если команды не умеет выполнять?

— Он боле и не воин, а тиун, — сердито пробормотал Ольг, оглядываясь и взглядом обещая непокорному строгое наказание. — Прости за моих людей. Это моя вина, я их распустил совершенно. Больше такого не будет. Отныне никто в твою сторону даже не взглянет, если я так скажу. Пойдем домой.

— Пойдем, — тихо сказала Марика, опуская глаза.

За прошедшую седмицу она в полной мере оценила и теплую постель, и печь, и горячую кашу по утрам. Как ни старались хьонны, так и не смогли они для женщины создать уютное гнездышко. Ночевать почти что под открытым небом, под ненадежным парусиновым навесом, продуваемым всеми ветрами, Марике крайне не понравилось. Холодно, мокро, зябко, даже если в шкурах. Помыться негде, по нужде бегать на нос корабля, где был отгорожен закуток, на виду у всех мужчин, невзирая на снег и дождь, но самое неприятное — это полное отсутствие уединения. Марика, привыкшая к одиночеству в лесу, ни на миг не оставалась одна. Ее ободряли, поддерживали, развлекали сказаниями и песнями, а она отчаянно страдала от того, что не может даже умыться без чужих глаз.

Хорошо еще, что она ведьма, а это значит, что силой своей умеет поймать в самом начале любую немощь. Она уже сто раз заболела бы, если б не заговоры и укрепляющие отвары.

Нет уж, лучше она будет терпеть злые слова Никитки и темные взгляды Ермола, чем останется зимовать у хьоннов. А ведь еще и морозов особых не было, даже река не встала!

— Уходишь? — обиженно спросил ее Гром, почти силою увлекший ослабшую ведьму на базар (наплел ей, что кислой капусты страх как хочет, но совершенно не знает, как ее правильно выбрать). По дороге долго спорили и сошлись во мнении, что в плаванье морском кислая капуста — верное средство против «болезни моряков» [1] , к тому же хранить ее можно в бочках, удобно. Да хьонны ее скорее солили, чем квасили, есть ее было можно, но невкусно и надоедает, а у моров столько было рецептов, каждая хозяйка делает по своему: с травами, с клюквой, с луком и чесноком, со свеклой и морковью, а кто-то и с медом. И уж конечно, рецепта Гром так и не вызнал, хотя пытался. А Марика сама капустой не занималась, свекровь ее квасила, им хватало. Ведьмам же не стоило и браться за такое дело, все равно ерунда получалась. Помнила Марика слова матери, что жена из ведьмы плохая: и молоко у нее быстро киснет (особенно, если хозяйка не в духе), и тесто не поднимается, и засолки всякие портятся. Простые блюда, впрочем, готовить было можно: каши, да супы, да овощи всякие. Главное, с душою и в добром настроении.