Ведьма хотела заорать, но он быстро закрыл ей ладонью рот.

— Тише, женщина, я только… я не обижу.

Да что он о себе возомнил! Думает, раз у него тут деньги и власть, то ему можно… Но Ольг склонился к ее щеке, провел по ней носом, и Марика, вместо того, чтобы вырываться, замерла, отчаянно зажмурившись. Да она же старая и страшная! Вот же… баран упрямый! Что же, она ведь не каменная, столько времени под одной крышей с ним жить и чувства свои в себе давить! А вдруг… а вдруг что-то сейчас поменяется? Она очень этого хотела, всею душою своей.

Ольг очень нежно, осторожно поглаживал гладкую теплую кожу, все больше убеждаясь: на ведьме морок. И морщины пропали, и кожа казалась на ощупь молодой и упругой, и даже запах изменился. Не сомневаясь больше, распустил ворот льняной рубахи, пытаясь добраться до вожделенной женской груди, не смог, стиснул только через ткань одежды и еле слышно застонал.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать пять… вроде, — выдохнула Марика, решаясь вдруг на безумие и обвивая руками могучую шею. — Сбилась со счета.

— Почему ты такая?

— Проклятье Зимогорово.

— Расскажи мне.

Он отстранился, на миг коснулся повязки на глазах, но сдернуть ее не решился. Сел, уверенно увлекая ее в свои объятия, уткнулся носом в волосы.

— Глупая история, — с досадой буркнула Марика, ерзая и ощущая, что он вполне готов к продолжению любовных игр. Она не хотела болтать, она хотела… Ну да ладно.

— Расскажи.

— Когда нашу деревню сожгли угуры, я похоронила всю семью: родителей, мужа, его родителей, братьев и сестер. Сама я спаслась в лесу, я ведь ведьма. Меня так и не нашли. Было плохо, тошно, я не знала, как мне жить дальше. Ничего у меня не осталось. Там, на пепелище, меня нашел Зимогор, волхв. Сказал, что во мне сила есть, что учиться надо, а ему помощница в доме не лишняя. Я и согласилась. Наверное, потому, что он в лесу жил, а мне так нужно было спрятаться…

— Он мужчина, — голос Ольга вдруг заледенел.

— Верно. А я не понимала. Для меня он отцом стал. Даже дедом. Год я у него жила… как дочь. Училась даром пользоваться, травы различать, заговоры читать. Плакать по ночам и с криками просыпаться перестала. И он решил, что можно…

— Что можно? — княжич напрягся всем телом, ревниво прижимая к себе Марику.

— Да все можно. Обнимать меня, признаваться во всяком, предлагать… Я тоже, конечно, неправа была. Огрела его поленом… пару раз. И орала громко и много. Наговорила всякого, что он старый и уродливый, что не для него такие как я…

Ольг фыркнул и расслабился, посмеиваясь. Проклятье всего лишь? Он так и думал. Значит, не совсем уж он и дурак, выходит. И не ошибся нисколько. Все правильно угадал. Марика тихо рассказывала, как выгнал ее Зимогор прочь, а потом она поняла, что тоже стала старухой. Как ненавидела его и себя, как хотела утопиться в речке, а он думал только о том, что никого и никогда в своей жизни он не хотел защитить от всего мира. Как-то само собой внутри него разливалось спокойствие рядом с ней. Все дурные мысли и тревоги ушли. Хотелось просто замереть и слушать ее.