Варька рассиялась. Хочет.

— А давай мы у ведьмы спросим, какая собака лучше? — неуклюже свернул на интересующую его тему Ольг. — Она должна знать. Ты ведь видела уже ведьму? Ну, Марику?

— Видела. Она добрая и красивая. Можно, она моей няней будет?

— Так-таки и красивая?

— Очень! Глаза зеленые, косы золотые, просто ну как русалка!

— Молодая? — небрежно бросил княжич. — Ну, русалка?

— Не. Не очень. Как ты, наверное.

— Вот те раз, я что, старый?

— Не старый, но и не молодой. Ника молодой. А Катя немного молодая, но уже не очень. Вот Марика — как Катя.

Ольг невольно улыбнулся. Катя для него была вполне ничего. Красивая, дерзкая и яркая, как заморская птица попугай. Но в ее сторону княжич старался не глядеть, потому как сестра друга она, а не просто какая-то там сенная девка. Этак жениться придется, а на Катьке — точно не след. Не такая ему жена нужна.

Значит, не ошибся. Морок на Марике. Как все просто! И тогда, с завязанными глазами, он все правильно угадал. Не старуха, только видимость. Зачем? А как вернется, там он и спросит.

Ждать пришлось долго. Ермол сказал, что ведьма с северянином пошла на его корабль, не иначе как яд купить. Ему Марика явно не нравилась. Он вообще чужих людей не любил. Ольга новость не порадовала: ишь какая, гуляет с мужиками чужими! Да еще Ермол проболтался, что северянин тоже ведун. Неужто морок для него ведьма сбросит? Или тот сам разглядел?

Странное дело, никогда еще Ольг так не волновался, что женщина может уйти с другим. Да кто — старуха, чужачка! Все-таки без колдовства не обошлось. Приворожила! Или правду сказки бают, что если у ведьмы в постели побывал, то навек к ней сердцем и присохнешь?

Злился снова, ждал. Очень ему нужно было на нее посмотреть, да не глазами, а сердцем.

И когда она, наконец, появилась на пороге — такая же, как он и помнил, седая, сгорбленная и в морщинах, он ухватил ее за локоть и зарычал как бер:

— Признавайся, ведьма! О чем за моей спиной с хьоннами сговариваешься?

— О, яхонтовый мой, да у тебя в голове каша! — сочувственно покачала головой ведьма. — Али жар вернулся? Бредишь, родимый. Зря встал, рано. Иди в постель. Я сейчас отвару приготовлю и принесу.

А он вдруг и послушался, потому что на миг показалось ему, что не старуха с ним говорит, а дева молодая и красивая. Безропотно поднялся в горницу и лег в постель, понимая — княжич Бурый таки рехнулся.

Да даже если и дева — что, неужто баб вокруг мало? Чего он к этой загадочной прицепился? Что, в постели с ней сладко было? Так и прочие не кислые. На язык острая? Та же Велеслава не стеснялась над ним шутить и вообще поболтать любила. Жизнь спасла? Ну так Дженна тоже спасла когда-то, а уж дар у жены хана всяко поболее был. Так отчего же у него Марика в голове поселилась?