Ясно было даже Марике, она улыбнулась невольно. Хорош Бурый, наконец-то в своем доме порядок наводить взялся. Таким он Марике еще больше люб был.

— А ты, Никита Симеонович, много воли себе взял. Я кому сказал, за каждую монету отчет держать будешь? Тебе? Так вот и держи. Писать не умеешь — не мои заботы, учись. Это не так уж и сложно. Катерина твоя умеет, а ты что же, лентяй и дурень? И вот еще, узнаю, что ты кого-то в дом принял или выгнал кого, со мной не согласовав, бить буду. Плетьми и на конюшне, за самоуправство.

— Так не было ж тебя, Ольг Андриевич, — жалобно проблеял Никитка. — А слуги нужны были.

— Повариху оставляй, отроков двух, рыжего Ивана и еще этого, с ушами. Остальных двоих в шею гони. Один к девкам пристает, а другой масло со светильников сливал, я глазами своими видел. Вор — он и в малом вор, и в большом. И девок всех взашей. Та, которая Маланья, в моих вещах копалась и глазки мне строит, не потерплю. Да и остальные такие же. Я как Матвей Всеславович, лучше сам сирот возьму, что не за деньги меня любить будут, а из благодарности.

— А Катька? — потерянно спросил Никита.

— А что Катька? Катька хоть и дура, но своя давно. Пусть остается, конечно. Толку от нее нет, так и вреда немного…

Марика усмехнулась. Вот, значит, как, Ольг Андриевич. Не нравится вам, что бабы на вас смотрят… Забавно.

Судя по шагам, и Никитка, и Сельва ушли, даже убежали. Видимо, Ольг умел быть убедительным, когда этого хотел. Марика осторожно выглянула в коридор, убедилась, что никого нет, и подкралась к княжеской спальне. Очень ей хотелось хоть одним глазком посмотреть, чем Ольг занимается. Ей казалось, что она была тише мыши, даже юбка не шуршала и ни одна половица не скрипнула. А только не успела она к двери приоткрытой приблизиться, как ее подхватили сильные руки и в опочивальню затащили. Дверь же за спиною захлопнулась и скрежетнула засовом.

Ведьма только пискнула коротко от неожиданности.

— Подслушивала? — мурлыкнул Ольг ей в ухо. Невольно Марика задрожала от такой близости. — Любопытная!

— Поговорить шла, — не созналась женщина.

— О чем?

— О колдовстве.

От неожиданности княжич выпустил ведьму из крепких объятий. Та отступила на шаг, поправляя одежду и втайне сожалея. Ей нравилось быть так близко к нему.

— Что опять стряслось?

— Ты знаешь, что в Бергороде есть колдунья? Черная, судя по всему?

— Откуда? Никогда подобными глупостями не интересовался. До недавних пор — и не верил. Думал, что добрый меч и славный лук любого проклятья сильнее.

— А вот есть. Ты странного в своем доме не замечал?