— Звучит интригующе.
— Если хотите, могу вам билеты достать.
— О, спасибо, не трудитесь! — сказал Элвис.
А я добавила:
— Можете лучше перевести, что написано вон на том плакате на небоскрёбе?
«Больше урана для Родины — больше атомных бомб для прислужников капитала!» — гордо ответила Лида.
На плакате сверху был шахтёр с куском металла в рукавице, а внизу — толстяк в цилиндре, на голову которому сыпались бомбы. Внизу дома, где висел плакат, был магазин, из которого приятно пахло свежевыпеченным хлебом. Очередь в этот магазин тянулась аж до следующего здания.
Пройдя весь проспект до конца и добравшись до мрачно-помпезного «римского» здания, возле которого располагался сидячий памятник какому-то грустному человеку, мы увидели башню Кремля. Спустя пару минут этот сказочный красный замок раскинулся перед нами на всю линию горизонта. Из-за Кремля выглядывали какие-то старые здания, часть из которых была украшена знаменитыми русскими куполами — чем-то вроде обёрнутых в золотую фольгу шоколадных конфеток. «Я действительно в Москве! Я правда здесь! И скоро убью Сталина!» — подумала вдруг я и ужаснулась.
Мы прошли через подземный переход и оказались под самыми красными стенами, в небольшом уютном парке с водоёмом и фонтанами. В фонтанах купались детишки. Два человека играли на лавке в шахматы, окружённые толпой болельщиков той и другой стороны. Вторая скамейка была занята молодыми людьми, углублёнными в книги — возможно студентами. В общем, гуляющих вроде нас здесь было без числа.
В одном месте кремлёвской стены обнаружился грот — полукруглая тёмная арка внутри которой размещались античные ворота на массивных колоннах.
— Давай снимемся там, — сказал Элвис.
Действительно, какой же турист без фотоаппарата и навязчивого стремления снимать всё вокруг? Своего собственного у нас не было: подобные аппараты не разрешалось перевозить через границу, ведь это могло быть шпионское оборудование. Зато у Лиды таковой имелся. Она объяснила нам, что в отсутствии гида-переводчика фотографироваться иностранным туристами нельзя, но в его присутствии и на его фотик — можно. Проявленную плёнку после надлежащего контроля нам любезно выдадут на выезде.
Я и Элвис встали у колонн. Лида навела на нас фотоаппарат. Мой как бы муж прижался губами к моей щеке и прошептал:
— Сейчас мы придём на Красную площадь. Осмотрись там. Но только ни слова о деле!
Я была в таком восторге от этого неожиданного поцелуя, что едва смогла понять, о чём он.
— Вы такая милая пара, — сказала Лида. — Сразу видно, как друг друга любите.