Между тем, Лида, проследив за доставкой наших чемоданов в комнату и спросив, не помочь ли ещё чем, наконец, оставила нас вдвоём.
После этого мой как бы муж написал на листке бумаги и сунул мне под нос такие слова:
«Здесь повсюду прослушка! Называем друг друга только конспиративными именами. Говорим только о том, о чем могут говорить молодожёны. Серьёзные вещи, которые могут подслушать, пишем друг другу на бумаге. Бумагу уничтожаем. Ты всё поняла?».
Я кивнула.
Потом тоже взяла лист и написала:
«А мы будем делать то, что полагается делать молодожёнам? Коммунисты могут что-то заподозрить, если не услышат звуков сам знаешь, чего».
Уф… Вслух я ни за что бы не посмела сказать это. Писать проще.
Элвис прочёл сообщение, осуждающе покачал головой и посмотрел на меня как учитель на двоечницу:
«Ава, ты же серьёзный агент, а не какая-то крикливая поклонница из Билокси или партнерша по фильму! Я отношусь к тебе с уважением и ни за что не посмею делать того, что можно делать с ними».
Ладно, я не больно-то рассчитывала…
«Я спросила это исключительно из соображений конспирации»
«Да, понятно. Мысль в целом здравая. Пожалуй, я найду себе какую-нибудь русскую и сделаю с ней то, что полагается, чтобы обеспечить нужные звуки. Разумеется, ты в это время посидишь в ресторане или погуляешь, чтобы не оскорблять свои зрение и слух непристойным явлением».
Я немножко обалдела, но виду не подала. Ладно-ладно, всё понятно, он мужчина. Мужчинам позволено больше, чем нам. И к тому же он знаменитый. Но всё-таки…
Если раньше любые выходки Элвиса — вернее, газетные сообщения об этих выходках — вызывали у меня умиление, восторг и тому подобное, то теперь внутри зашевелилось что-то вроде раздражения. Захотелось ответить: «Какого чёрта⁈ Для задания выбрал меня, а для главной награды…». Тут вдруг я поймала себя на том, что, возможно, не так уж и жажду этой награды. Внезапно пришло ощущение, что мой как бы муж — просто парень, каких миллионы. Неужели рядом со мной обитало не божество, а обыкновенный сосед по комнате?
С минуту подумав, я решила, что нарываться на скандал не нужно, но и воспринимать всё, что он несёт, как должное, тоже не стоит. Написала:
«Ты так пренебрежительно говоришь о поклонницах из маленьких городов, словно это какие-то люди второго сорта. Я ведь тоже из таких!»
«Ты другая поклонница. Не сумасшедшая».
«Я еще какая сумасшедшая! Забыл, что ль, откуда забрал меня? Да у меня в комнате твоими портретами все стены были обклеены, ни одного живого места!»
«Всё равно, ты другая. Разумная. Ты не из тех, кто рвёт с меня одежду. Не из тех, кто сломал ногу контрабасисту».