— Не прыгайте, мэм! — проорал один коп в мегафон. — Так вы никому ничего не докажете!
— НЕ ПРЫ-ГАЙ! НЕ ПРЫ-ГАЙ! НЕ ПРЫ-ГАЙ! — поддержали его из толпы. — ЭЛВИС, ВЫХОДИ! ЭЛВИС, ВЫХОДИ!
В этот момент из-за противоположной стороны гостиницы вырулила роскошная розовая машина — и понеслась прочь. Толпа с визгом бросилась за нею.
А я осталась куковать на кондиционере, с тоской глядя на полицию, зевак и репортёров…
Наверху я проторчала минут двадцать. После этого полицейские вызвали пожарную машину, и пожарные достали меня с помощью своей длинной лестницы.
К этому времени репортёров возле гостиницы собралось ещё больше — и, оказавшись на земле, я тут же попала в их цепкие лапы. Спрашивали всякое безумное: как Элвис заманил меня на стену, какая именно его песня навела меня на мысль покончить с собой, почему, как я думаю, рок-н-ролл провоцирует подростков на антиобщественное поведение… Я сказала всё как есть: что приехала на концерт из другого города, что билета не хватило, что новая знакомая позвала меня участвовать в том, что никогда в жизни не пришло бы в голову (наверно) мне самой… Кстати, Донну так и не нашли.
Зато я мгновенно стала местной знаменитостью. После недолгого пребывания в полицейском участке и нравоучительной беседы мне сообщили, что один из кандидатов в мэры Вилко, хозяин какой-то закусочной, узнал о моём путешествии и желает подарить мне комплексный обед. Это было очень кстати, ведь последний раз я перекусывала из пончикового автомата еще на атомобусной станции. Мне подали бургер в синтибулочке, пучок радионожек, разноцветные картофельные палочки и большущий стакан аполлолы. Кажется, жизнь налаживалась…
Стоило мне покончить с обедом, как подоспела еще одна новость: жена другого кандидата в мэры узнала, что самоотверженной девочке из соседнего города не хватило билета на концерт, и уступает ей собственный! И не куда-нибудь, а в первый ряд! Вот так идиотская история, в которую я вляпалась, сложилась с избирательной кампанией и принесла мне изрядную выгоду!
Слава моя побежала теперь впереди меня. Стоило занять место в первом ряду скамеек в парке, где должен был состояться концерт, как незнакомая девушка рядом тотчас же ко мне обратилась:
— А я тебя знаю! Со стенки сегодня снимали!
— Что, в газетах уже напечатали? — спросила я без восторга.
— Не знаю, может быть. Я там была. Внизу стояла, видела. Запомнила по платью.
На незнакомке тоже было платье — синее, вечернее, с элегантной зауженной юбкой-миди, и, судя по всему, из какого-то дорогого материала. Его дополняли туфли на маленьких шпильках, белые печатки, нитка жемчуга на шее, театральная сумочка с вышивкой и, наконец, маленькая шляпка поверх чёрных коротких кудряшек. Судя по лицу, девушка если и была старше меня, то ненамного, но парадный вид придавал ей солидности и вроде как даже возраста.