— Ничего себе… Не знаю, что и думать…
— Просто будьте с ней поосторожней, миссис Эвелина… Ох, простите, я подслушал вашу беседу, и знаю, как вас зовут, а сам не представился! Валентин Петрович Изотопов, доктор биологических наук.
— Приятно познакомиться! Так значит, вы учёный!
— Точно так! С международной конференции вот еду.
— Должно быть, там было очень интересно, — сказала я, разумеется, исключительно из вежливости.
— Да так себе, мэм! У нас на кафедре поинтереснее будет! Мировое учёное сообщество всё ещё пребывает в плену буржуазного учения менделизма-вейсманизма-морганизма. Послушать у них нечего. А наши передовые разработки воспринимать они ещё не готовы.
— А… — только и смогла вымолвить я.
— О, простите, мэм, вам вся эта наша терминология, разумеется, неинтересна и непонятна! Просто позвольте мне сказать вот что: я очень рад, что молодые американцы интересуются жизнью в СССР! Наша борьба не стоит на месте, раз новое поколение из загнивающих стран потянулось в Москву! Знаете, если вы захотите, я с удовольствием устрою вам экскурсию по нашей столице! Покажу самые лучшие места!
— О, как мило, спасибо!
Разумеется, я не собиралась ходить ни на какие экскурсии с Изотоповым. Но бумажку, на которой он нацарапал свой номер телефона, из вежливости всё-таки взяла.
С возвращением Нины наша с ним беседа прекратилась. Впрочем, с ней мы тоже больше не общались. Изотопов вынул пачку сигарет с изображением собачьей головы и угостил всех присутствующих. Я, конечно, отказалась, а трое моих соседей закурили, думая, видимо, каждый о чём-то своём. Оставшийся путь мы проделали молча. Я глядела то в окошко на Европу, то на здоровенный портрет Сталина в газете очкарика и думала о том, как спасу мир от этого чудища.
Когда самолёт приземлился, человек в очках сложил газету и показал Нине какое-то удостоверение. Она в ужасе вскрикнула. Они обменялись несколькими словами по-русски, после чего безымянный попутчик надел на Нину наручники. Из самолёта они вышли вместе.
— Хорошо, что наше МГБ не дремлет, — сказал мне Изотопов уже на трапе. — А то развелось очернителей… Ну, до свидания, миссис! Звоните, я рад буду встретиться!
У трапа самолёта мне удалось снова воссоединиться с Элвисом и поделиться с ним своими эмоциями:
— Я поражена тем, что тебя никто не узнал. Ни единого автографа за всю дорогу!
Элвис взглянул на меня укоризненно:
— Вряд ли торговец пишмашинками Грег Нолан — такая уж важная фигура, чтобы брать у него автографы.
Я прикусила язык. Провалить операцию, едва ступив на советскую землю, и повторить судьбу Нины совсем не хотелось. Кроме того, услышав, как Элвис представляется своим «новым» именем, к нам подбежала какая-то девушка: