Но на следующий день допроса не было. И после. И потом.
Меня забыли.
Я сидела в свой камере-одиночке размером с ванную в Марининой квартире, три раза в день ела жидкую пшённую кашу и придумывала разные истории про Элвиса от скуки. Представляла, будто бы я в фильме «Тюремный рок». То ли мне кажется, то ли от этого было немножечко легче.
Сначала я считала дни и ночи, потом сбилась. Сначала боялась того, что случится со мной на следующем допросе, потом — того, что этот допрос никогда не состоится, моё дело потеряют, и я просижу до скончания дней в этой камере, даже не зная свой срок.
Как-то раз мне даже пришла мысль, что, может быть, пока я тут сижу, Советы уже отомстили американцам за взрыв Кремля, сбросив на них кучку термоядерных снарядов. Те в последние секунды своей жизни, разумеется, ответили. В общем, может статься так, что мир уже погиб, все люди умерли. Я выжила случайно из-за толстых стен тюрьмы — последний человек на всей планете…
Впрочем, нет. Если последний, кто тогда мне кашу варит? Значит, нас, последних, двое…
В миг, когда я подумала всю эту чушь, за дверью камеры послышались шаги. Вскоре лязгнул замок, дверь открылась.
На пороге были трое: надзиратели и переводчик. А через секунду я услышала:
— Пройдёмся с нами, мисс. С вами хочет говорить товарищ Сталин.
Из окна мэгэбэшной машины я снова увидела солнце. Москва была на месте: судя по виду дороги, с момента моего ареста она не изменилась. Значит, обмена ядерными ударами всё-таки не было. Тоже хорошие новости.
Машина везла меня в сторону центра. Вскоре за домами начали виднеться башни Кремля. Но, к моему удивлению, они также быстро и скрылись. Мы мимо проехали.
— А нам разве не в Кремль? — спросила я у переводчика.
— Нет, — сказал тот. — Нам в Кунцево.
Я не знала, что такое Кунцево и зачем нам именно туда, но не стала спрашивать, чтоб на меня не подумали, будто шпионю. Просто молча наблюдала, как высотные здания по сторонам сменились одноэтажной застройкой, а затем дома совсем исчезли — город кончился. Наконец, на одном из безлюдных участков дороги, посреди леса, машина затормозила. Мне велели выйти.
В первую секунду я подумала, что сказка про Сталина была какой-то нелепой издёвкой, и меня сейчас просто убьют тут, а тело в лесу закопают. Но нет… Во вторую секунду взгляд мой упал на зелёный забор. Забор этот был выше человеческого роста, а поверх него лежала спираль Бруно. Железные ворота охраняла пара роботов с Калашниковыми.
— Извините, мисс, — сказал мне переводчик. — Дальше вам смотреть нельзя. Позвольте…
И он завязал мне глаза. А сверху ещё напялил какую-то штуку навроде шлема — чтоб уж точно не подглядела.