Я подозревала, что именно в таблетках и было дело. Принятая ночью мегапорция всё ещё воздействовала на Донну, и, по-моему, она просто ещё не готова была поверить, что живёт не с Элвисом Пресли.
— Ты просто надумываешь предлоги, чтобы остаться здесь. В тебе говорит химия.
— Не химия, а разум. Слушай, Ава, давай снова встретимся ночью сегодня? Наверняка к этому времени многое прояснится.
— Многое и так уже прояснилось!
— Короче, в том же месте, в тот же час! Пока подумай, как нам найти третью!
— Донна!
— Всё-всё-всё, вопрос решён!
В общем, когда с ухода её спутника прошло пятьдесят минут, и Донна засобиралась в дорогу, на станцию Сталинистскую, я её удержать не смогла.
Значит, ещё через час надо было и мне туда ехать.
Псевдоэлвис оставил мне два жетончика на метро — туда и обратно. Как обычно, ни копейки денег, ничего лишнего, ничего такого, что может дать мне возможность принять своё собственное решение.
На карте московского метро названия станций, к счастью, дублировались на английском. Правда, в дороге их объявляли только по-русски: но я быстро научилась вычленять в потоке незнакомой речи именно то, что было названием. Правда, этот навык должен был пригодиться мне лишь на обратном пути. Пока что можно было расслабиться, ехать до конечной и выйти тогда, когда выйдут все остальные.
Впрочем, легко догадаться, что расслабиться мне было невозможно. Даже если не брать во внимание того, что я узнала за вчера и за сегодня о своём спутнике! Просто это была моя самая первая поездка на метро за всю жизнь! Дома я не путешествовала ни на чём, кроме отцовской машины и школьного автобуса, — и вот теперь вынуждена была спуститься в набитое людьми подземелье и мчаться в громыхающей коробке по трубе, не зная, кончится ли эта труба вообще когда-нибудь.
Раньше я читала, что нью-йоркское метро это зловонная нора с толпами чёрных и преступников внутри. В Москве же меня ожидало совсем иное: здешнее метро было дворцом, и его станции были похожи на залы для приёмов аристократии. При каждой остановке я через стенки прозрачного поезда с любопытством рассматривала очередной «зал», и ни один из них не походил на предыдущий. Станция «Завод имени Сталина», к примеру, вся была отделана блестящим хромом, лавочки там имели обтекаемую, аэродинамическую форму, а лунный пейзаж, нарисованный на стенах, отличался химическим великолепием ярких красок. Своды станции «Сталинградская» поддерживали ионические колонны белого мрамора; из него же был и пол; а стены украшали сцены тавромахии вроде крито-микенских, только вместо быка там был танк. На «Сталинском проспекте» я увидела роскошные мозаики со сценами работы учёных-физиков; люстры здесь были в форме моделей атома Резерфода, причём лампы-электроны безостановочно носились по своим «орбитам». Станция «Сталино» была вся полностью отделана стеклоблоками, а внутри колонн из плексигласа красовались модели летательных аппаратов.