В голове сразу же закрутились папины рассказы о коммунистах, обманувших детектор лжи. Он ведь рассказывал, что это как-то можно сделать! Трудно, но можно… На самом деле полиграф это, конечно, очень верная вещь: она необходима при приёме на работу, при проверке присяжных, при выявлении советских агентов среди голливудских сценаристов. Но папа по секрету говорил нам, что на самом деле продукция его фабрики не так уж и совершенна. Злоумышленникам вроде как несколько раз удавалось обхитрять её… Вот только как, как?..
Меня усадили на стул. Закрепили датчики на руках и ногах, потом на груди. Надели на голову шлем, неприятно напоминающий об электрическом стуле и робосёстрах из психбольницы.
— Расслабьтесь, — произнёс полиграфолог. — Мы просто поговорим о том, о сём. Я даже не буду включать эту машину поначалу.
И тут-то я и вспомнила! Расслабиться! Отец говорил, что, по сути, детектор лжи измеряет не содержание сказанного тобой, а твоё волнение. Считается, что если человек говорит неправду, то он нервничает, и это отражается на пульсе, ритме сердца и потливости. Значит, если внушить самому себе, что беспокоиться не о чем, и искренне поверить в свою неправду, то и машина, и оператор обмана не заподозрят… А перед тем, как перейти к важным вопросам, непременно ещё спрашивают что-нибудь неважное: типа, как меня зовут, где нахожусь, какой сезон сейчас… Это нужно для того, чтобы измерить обычный для испытуемого уровень волнения, посмотреть, как он ведёт себя, когда говорит то, в чем сомневаться не приходится. Значит, на этих первых вопросах как раз-таки надо заставить себя волноваться: пускай думают, что я по жизни дёрганая. А при важных вопросах я наоборот должна буду заставить себя быть как можно более равнодушной. Если повезёт, уровень нервности получится одинаковым там и там…
— Вы сидите на стуле? — спросил испытующий.
Как бы заставить себя волноваться? Наверное, надо представить что-то волнительное в любовном смысле… Я представила Элвиса, как он вихляется.
— Да.
— Вам семнадцать лет?
Нет, Элвис не работает… Лучше что-нибудь ужасное представлю… Вот как люди умирают, например… О, пускай он сам и умирает! Например, было бы жутко, если бы он свалился с какого-нибудь небоскрёба… Или его коммунист бы какой застрелил…
— Да.
— Вы сейчас в СССР?
Ладно, что уж. Не до Элвиса сейчас. Чего я действительно боюсь — так это того, что меня сочтут неподходящей для убийства Сталина и пустят в расход. Хотя того, что наоборот сочтут подходящей, тоже боюсь. Представлю-ка я, как стреляю в него там, на Красной площади… Это всё-таки страшно — убить человека…