— Скоро будет парад физкультурников, — продолжила Лида. — Как же я завидую спортсменам, которые получат возможность показать своё мастерство нашему любимому, родному товарищу Сталину! Вряд ли вам удастся попасть на этот парад, но если бы вы там оказались…
Лида затронула слишком серьёзную тему. Думаю, что Элвис испугался, как бы я не выдала себя глазами или жестом, поэтому поспешил перевести разговор:
— Товарищ гид, а можно вас спросить? Что такое «лобное место»? Там правда кого-то казнили? Или это просто слухи?
— Оттуда указы царей объявляли при царском режиме. А казнили всего лишь два раза — Стеньку Разина и врачей-отравителей… Впрочем, уверена, что вам уже не терпится посетить сердце Красной площади — Мавзолей Великого Ленина?
— Я как раз хотел сейчас в него пойти, — ответил Элвис.
— Что ж мы медлим?
Мы, как полагается туристам, отстояли очередь в Мавзолей и зашли полюбоваться на труп Ленина. В почётном карауле у входа внутрь, в коридоре и у самого гроба стояли красивые космонавты с прозрачными круглыми шлемами в левых руках и с атомными бластерами в правых. Обтекаемый гроб из плексигласа парил в воздухе, поддерживаемый специально для него сконструированным силовым полем и освещённый зелёными и голубыми прожекторами. Я вспомнила, что на уроке физики нам как-то раз рассказывали, о том, что коммунисты подвергают тело Ленина перманентному ионизирующему излучению низкой интенсивности, которое не разрушает его тканей, но уничтожает на корню любых микробов, вызывающих гниение.
Потом Лида ещё поснимала нас на фоне кремлёвской стены, показала Большой театр, отвела в спецресторан для иностранцев и затем ещё выгуливала по центру Москвы до тех пор, пока мы не обезножили и не взмолились о том, чтоб вернуться в гостиницу. Для нас тут же было вызвано такси.
В темноте подсвеченные снизу московские небоскрёбы казались взлетающими ракетами.
Проводив нас до номера, Лида сообщила, что живет на этаже для гидов, и предложила обращаться к ней, если понадобится, в любое время дня и ночи.
Спать хотелось ужасно. Но за день у меня появилось такое громадное количество вопросов к Элвису — по поводу нашего дела, конечно же, — что я просто не могла пойти в кровать, не вступив с ним в переписку:
«Ты и правда думаешь, я справлюсь? Мне кажется, трибуна находится слишком высоко».
«Справишься, не сомневайся. Атомный пистолет сделан так, что может дострелить до высоты пятого этажа».
«А точно я сама не пострадаю? Эта площадь не такая уж большая. Ведь я буду близко!»
«Не волнуйся, мы всё просчитали. У тебя будет достаточно времени, чтобы спрятаться в бомбу. А бомба всё выдержит».