— Мне талдычили, что ДВАЖДЫ ДВА — ЧЕТЫРЕ, — вспомнила Джуди.
— А мне «КОММУНИСТЫ — НЕ ЛЮДИ», — добавила Джулия.
— А мне, что ЭЛВИС ЛУЧШИЙ.
— Джун, ты шутишь?
— Нет, серьёзно. Я сама в недоумении, зачем это.
— По-моему, по врачам этой больницы по самим психушка плачет, — заключила я.
— Ну зря ты так.
— Врачи-то симпатичные.
— Чем дольше тут лежу, тем больше нравятся.
— Да и роботы красивые, блестящие.
— Они ж для нашей пользы!
— Всё равно бежать-то некуда.
Минуло несколько дней. Я как будто привыкла. Утренние приходы роботов были мучительными, но и к ним, как оказалось, можно было приспособиться. Под воздействием инъекций я обычно быстро отключалась, а на следующий день уже с трудом могла вспомнить, сколько раз меня били током и какую чушь внушали с помощью наушников. Поначалу я считала дни до истечения двух недель, но как-то быстро сбилась. Вскоре оказалось, что я не знаю, какой сейчас день недели. Впрочем, ладно, наверное, это неважно, ведь в школу же я не ходила…
После «процедур» мы шли в столовую. Закидывались там сухими завтраками, посыпанными аполлониевым порошком и залитыми молоком, имеющим такой же странный привкус, как и кулерная вода. Затем падали в кровати и отлёживались несколько часов, чтоб прийти в себя. Дальше гуляли, обедали и подвергались «культурной программе». В общем холле стоял телевизор, но смотреть обычные передачи нам не разрешалось во избежание упоминаний про Элвиса или чего-нибудь непристойного или сексуального или слишком волнующего, способного сломать наш хрупкий разум. Поэтому там показывали специально заготовленные для нас воспитательные фильмы, отказ от просмотра которых был возможен, но вызывал порицание медперсонала. В первый день мне попался фильм про войну в Корее: там освещались все её двадцать семь лет, год за годом, до нынешнего момента. На второй — о том, как плохо жить в СССР. На третий — о какой-то девочке, которая любила плохую музыку, но благополучно от этого излечилась.
На четвёртый день нам объявили, что в психушку прибыл выступить Бинг Кросби — известный кумир старых бабушек. На его концерт явка была уже строго обязательной — мол, не обижать же такого почтенного человека, который кое-как выделил часик на общение с умалишёнными жертвами рок-н-ролла. Деваться было некуда, пришлось вместе со всеми идти в зал, который обнаружился при больнице.
Бинг исполнил пару песен и убрался восвояси, пожелав нам всем здоровья.
— Я думала, концерт будет подлиннее, — сказала Джулия, когда мы все вышла из зала и побрели обратно в свои палаты.
— Ну ещё не хватало! — ответила Донна, прибившаяся к нашей компании. — Он, что, тебе понравился?