— Подумаешь, лоботомия! — сказала Джулия, когда мы вышли с лекции. — Мне ещё десять лет назад её сделали. Ну и что же? Живу как жила преспокойно.
Поздним вечером, после культурной программы, нас гоняли на гимнастику — телесную и умственную. Телесная представляла собой то же самое, что и на школьной физкультуре, лишь с добавлением особенно нелепых упражнений вроде просовывания своей головы между ног или ползания по кругу на четвереньках. Иногда у меня возникали вопросы, зачем это надо, какое отношение это всё имеет к изменению моих музыкальных вкусов и чего ради зарядку делать вечером. Но задавать эти вопросы как-то не хотелось. Словно некая внутренняя сила брала меня за шиворот, отворачивала от них и велела: «делай, а не спрашивай!».
Умственная же гимнастика состояла в хоровом повторении разных фраз, предлагаемых нам тренером. Среди них, естественно, было «Я ненавижу Элвиса» и «Рок-н-ролл это музыка чёрных». Кроме этого мы проговаривали всякие очевидные вещи наподобие «Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов», «Деньги на деревьях не растут», «Мы верим в Бога», «Частная собственность неприкосновенна», «Сталин — враг всего живого на земле». А ещё предлагалось повторять разную странную, непонятно, к чему относящуюся ахинею: «Мышь питается слонами», «Небо розовое», «Вьетконговцы сами себя жгут напалмом». Я несколько раз хотела спросить, зачем нам твердить этот бред, способный сделать из нормальной сумасшедшую… Но что-то внутри подсказало мне: этого делать не следует. Следует слушаться.
Вообще, первоначальное намерение подать в суд на это заведение как можно скорее как-то постепенно стало выветриваться из моей головы. Обиды, чинимые робомедсёстрами, забывались. Держать их все в памяти не получалось, да как-то и особого желания-то не было. Порой даже закрадывалась мысль, что люди, программировавшие этих сестёр, наверное, знали, что делали и, видимо, действительно руководствовались какими-то рациональными соображениями… Нет, излечиваться от увлечения Элвисом я, конечно, не собиралась! Но что, если пребывание в этой больнице действительно было полезно для моего психического здоровья? На воле я всё время испытывала муки выбора, конфликтовала, рисковала, боялась… Переживала из-за концертов, из-за родителей, из-за брата, из-за уроков. А здесь меня накрыло ватное спокойствие. Возникло ощущение, что как всё в жизни есть, так и должно быть. За меня решали, что мне есть, когда ложиться, кого слушать, что смотреть, какие позы принимать на физкультуре… Раньше мне подобное не нравилось, а теперь я как-то заметила, что это очень удобно. Думать не надо, решать не надо! Знай себе слушайся тех, кому виднее. От этого даже как будто и самоуважение во мне росло: ведь раз я слушаю и выполняю указания докторов и профессоров, значит, как бы к ним присоединяюсь, умнее делаюсь!