Наконец, настал день, когда Элвис явился с двумя паспортами на имя супругов Нолан — Грега и Эвелины. Отныне, сказал он, мы должны называть друг друга только этими именами. То, что мы теперь как будто бы супруги, привело меня в восторг до такой степени, что даже билеты на самолёт до Москвы, которые Элвис выложил на стол следом за паспортами, ничуть не напугали.
Тем же вечером мы собрали чемоданы и выехали в столицу штата, возле которой располагался аэропорт.
Я еще ни разу не летала самолётом, поэтому ради такого экзотического опыта хотела надеть самое нарядное из платьев, купленных мне моим спутником. Но он велел не делать так: напротив, чтобы максимально не привлекать внимания, мне следовало быть в одном из тех строгих костюмов с жакетами, что подошли бы учителю. Еще, пока мы шли по лётному полю, еле не падая с ног от свирепого ветра и разыскивая среди огромных летучих машин свою, Элвис напомнил, чтоб я не пила алкоголя во время полёта и не брала газет. Ну, насчёт алкоголя я и сама бы сообразила. Чем ему газеты насолили, я не знаю, но раз уж нельзя — то нельзя.
Элвис был одет в своём обычном стиле: серый пиджак, в котором он, кажется, показывался в одном телешоу, чёрная рубашка, белый галстук; вызывающе глядящие из-под чёрных классических брюк синие замшевые туфли. Это был не самый яркий прикид из тех, на какие он был способен, однако и скромным его бы я не назвала. От досужих глаз певца скрывали только поднятый воротник пиджака, надвинутая на лоб шляпа-федора и солнцезащитные очки. Не знаю, как вы, а я непременно узнала бы его в таком виде, если бы встретила на улице. Даже издали узнала бы! Да даже со спины! В общем, я готовилась к тому, что в аэропорту на нас насядут толпы поклонниц и до самолёта надо будет пробираться с боем. О какой-такой секретной операции могла после этого идти речь, я понятия не имела. Но лезть со своим мнением не стала. К моему удивлению, Элвиса никто не узнал. Кажется, в зале ожидания, на него таращилась одна или две девицы, но ни приставаний, ни просьб автографа, ни навязчивых попыток поцеловать его не последовало.
Лететь нам надо было с пересадкой. Сперва рейс до Нью-Йорка, пересадка без захода в город и второй самолёт — до Москвы.
Первый полёт прошёл быстро и без приключений. А вот во втором произошло кое-что интересное.
Почему-то посадили нас отдельно. Элвису место досталось в хвосте самолёта, а мне — ближе к носу. В общем, выходило так, как будто я лечу в Москву совсем одна.
Моими соседями напротив, лицом ко мне, оказались два джентльмена: один средних лет, в очках и шляпе, второй — постарше, с аккуратной белой бородкой. Первый из них сразу же раскрыл газету, испещрённую непонятными русскими закорючками, уставился в неё и за весь полёт не проронил ни слова. Второй достал книгу — она тоже была написала на незнакомом мне языке.