Элвис поднёс с коробочке находящийся на его мизинце перстень с подковой. Она тут же открылась сама. Из коробки выпала советская конфета в голубом вощёном фантике. На фантике были четыре медведя в лесу. Я их где-то уже видела. Но где?
— Это тебе.
— Да… Спасибо… А что там в посылке-то было?
— Так конфета и была. Ты, что, не видела?
— И всё, что ль? Так я, что, сэр, везла вам конфету?
— Ты везла мне это переговорное устройство, — ответил Элвис. Потом, видно, заметил, что я в шоке, и добавил: — Я за это очень благодарен. Ты супер, малышка… Хм… Как тебя звать-то?
— Ава Симмонс её звать! — ответил Сталин. — Посюсюкаешься позже! Давай, к делу!
И тут началось то, чему у меня уже не было сил удивляться. Элвис вроде как продолжил говорить со Сталиным-из-коробки, он шевелил губами, но не произвёл больше ни звука. Встал с дивана, глядя на экран и будто что-то обсуждая. Прошёл по комнате. Скрылся в помещении с роялем. Возвратился, сел на кресло.
Всё это время я переводила безумный взгляд с конфеты на Элвиса и с Элвиса на конфету. В голове скакала всякая бредятина. Где я всё-таки видела этих медведей? Что за речь беззвучная такая? Почему у меня голова разболелась? От счастья? Надо попросить его поцеловать меня! Ни за что не уходить без поцелуя! А лучше вообще тут остаться! Ему нужны слуги?.. Это безумие, я не могу просто так сидеть на диване в настоящем доме у настоящего Элвиса Пресли… Очень страшно… И сердце так бьётся! А может, конец мне пришёл? Нет-нет, я не могу умереть, не узнав про рисунок с медведями, где его видела!.. Какая же я была дура, что не догадалась заставить его обыскать себя! Башка сейчас расколется, о, Господи! Я струшу, я ведь струшу непременно! Или он меня выгонит через минуту. Я сама должна поцеловать, пока он тут!..
Усилием воли я встала с дивана. Руки-ноги тряслись почему-то. В глазах всё поплыло. Я сделала шаг к Элвису…
И рухнула.
Третья потеря сознания за день случилась уже не от восторга, а от чего-то, напоминающего внезапно обнаружившуюся у меня страшную болезнь.
В третий раз я очнулась на том же диване. Теперь в комнате не было никого. За окнами стемнело.
Я встала, гадая, приснилось ли мне превращение Элвиса и вся остальная белиберда. На тумбочке под лампой лежала конфета с медведями — красноречивое доказательство того, что нет, не приснилось. Тогда интересно узнать, сколько я тут лежала? Может, пару минут? Ну, а может быть, год или два?
Я прошлась по комнате. Зашла в помещение в роялем. Снаружи, за плотными шторами, кто-то вопил: «ЭЛВИС! ЭЛВИС!». То ли мне казалось, то ли там был голос Джун.