Красная площадь была неожиданно маленькой: я представляла её как-то больше. Наверное, так получалось из-за того, что противоположной Кремлю стороной она примыкала к громадному здания Министерства Добра и Правды. Шириною во всю длину площади, а высотой такое, что и взглядом трудно дотянуться, оно нависало над нами своими суровыми колоннадами слово пугающая волна цунами. Старинная церковь, забавно разукрашенная в разные цвета и напоминающая собой свадебный торт, на фоне министерства была крохотной. Возле неё стоял памятник парочке каких-то бородатых мужиков в римской одежде (удивительно, до чего коммунисты любят всё античное!). Лида что-то говорила нам про них, но я не слушала. Наверно, это были Маркс и Энгельс.
Главным, что меня интересовало, был, конечно же, Мавзолей Ленина. Именно он служил трибуной для коммунистических начальников. Именно с него будет смотреть на парад физкультурников моя цель…
Стоящий лицом к Министерству, Мавзолей оказался вторым по размеру строением на площади: выше башен Кремля, выше зданий за его стенами, выше ещё одной красной постройки, названной Лидою «Историческим музеем» и как бы запиравшей площадь с той стороны, откуда мы вошли на неё. Основание Мавзолея имело форму пятиконечной звезды; первый уровень с арками в стиле ампир поддерживали куросы-рабочие и кариатиды-крестьянки. Второй уровень держался на головах многочисленных скульптур красноармейцев. Через эти два уровня проходила сплошная лестница, ведущая к расположенному надо всем огромному земному шару со стоящим на нём Лениным из камня.
— Это вот оттуда советские вожди обычно выступают? — спросила я у экскурсовода, указав на оборудованную вокруг земного шара трибуну и беспокойно косясь на прохаживающегося вокруг нас милиционера в подпоясанной белой рубахе.
— Всё верно, миссис Нолан. С той трибуны.
— Должно быть, советский народ очень счастлив, когда лицезреет своих вождей…
— О! — сказала Лида. — Не то слово! Вы не представляете, какая волна радости обрушилась на меня в тот незабываемый день, когда я в числе студентов Института иностранных языков шла с демонстрацией по Красной площади! Товарищ Сталин махал нам рукой, и, хотите верьте, хотите нет, мне казалось, что он смотрит только на меня! Даже просто встретиться с ним взглядом было так прекрасно, что я никогда не смогу позабыть этого мгновения!
— Он вам и правда так нравится?
— Ну разумеется! Если бы вы увидели его, то сразу бы почувствовали, что это особенный человек, не такой, как все! И он сделал наше детство счастливым!
Взгляд Лиды, до того холодно-деловитый, вдруг стал страстным. Глаза её горели точно так же, как у Фанни, когда та показывала мне землю в своей кошёлке…