— Найдётся, сына, найдётся, — расплылся в улыбке Фима.
— Это… — он задумался мечтательно, — может быть удобно — страна в Южно-Африканском Союзе, но при этом — под протекторатом Кайзера. Можно будет интересно вилять внутренней и внешней политикой.
— А… — Ёся снова задрал глаза к потолку, — эти?
— Если… Когда, — поправился старший Бляйшман, — у нас выйдет, то мы сами станем «Этими», а тем «Этим» — вот!
… и он решительно рубанул себя ребром левой ладони по локтевому сгибу правой руки!
Завидев отца, Надя вцепилась в него, не оторвать! Потом, наплакавшись и решительно промочив ему сюртук — в меня, Саню…
— Мамы… — с трудом выговорила она, чуть отстранив заплаканное лицо, — больше нет. К… ка-азаки… ненавижу!!!
— Всё будет… — начал я, и замолк, просто гладя её по голове.
— … с медицинской точки зрения… — протирая пенсне, разъясняя психиатр Владимиру Алексеевичу, — ваша дочь в принципе здорова, имел место лишь тяжелейший нервный срыв. Время, голубчик… время лечит. Могу лишь рекомендовать смену обстановки.
— Да-с! — вскинулся он, нацелив в дядю Гиляя острую бородку клинышком, — решительно даже настаиваю! Африка? Замечательно! Только ни в коем случае не оставляйте её в Москве, в привычной обстановке!
— Я сам из… — он покосился на Надю, — но поверьте — стыдно, очень стыдно! Из воинского сословия в…
Он махнул рукой так отчаянно и с такой горячностью, отвернувшись и часто моргая, што я проникся к нему самым горячим сочувствием. Вот ведь, а⁈
— В общем — прочь из Москвы, прочь из России! Я бы даже порекомендовал вам не возвращать её в квартиру, где всё будет напоминать…
— Есть где остановиться, есть… — закивал опекун, глядя на доктора, как на пророка.
— Замечательно! Ну то есть ничего замечательного… — смутившись, психиатр снова сорвал пенсне, принявшись его протирать.
— В общем, голубчик, хлопочите о паспорте для Наденьки! Я понимаю, што бюрократия наша любит затягивать такие дела, но вы уж расстарайтесь! Со своей стороны, напишу рекомендации медицинского характера. Не уверен, што сильно поможет, но уж чем, как говорится, могу.
— Так я… — дядя Гиляй показал глазами на выход.
— Ну не так скоро, голубчик! Ваш приезд некоторым образом — тоже потрясение. Несколько дней, как минимум, Наденька должна полежать у нас. Не волнуйтесь, я не сторонник… — он замялся, подбирая слова, — медицинских экспериментов. Беседы, прогулки и легчайшее медикаментозное воздействие, преимущественно успокоительные.
— Прогуляйтесь… — мягко подтолкнул нас доктор, — прогуляйтесь по саду, поговорите! И… не ждите чудес, голубчик, восстановление будет не слишком быстрым.