— Глядите! — африканер погрозил пальцем, — Не вздумайте по углам сцать! Есть нужники, вот туда и дуйте!
Бараки обнесены стеной — не низенькой, не высокой, а так — в самую плепорцию.
— Осаду не выдержит, а от ворья самое то, — приметливо сказал остроглазый серьёзный мужчина лет тридцати.
— Никак служил? — сощурился африканер Фёдор Василич, — Добро…
Показав, где што есть, собрали самых авторитетных мужиков на разговор.
— Значица так, — начал он, и разговоры разом затихли, — накормили, напоили, в баньку сводили и спать уложили, как русскими людьми от веку заведено.
Фёдор Василич закрестился двуперстно и все закрестились следом.
— А ежели што не нраву, — продолжил он, — то вон Бог, а вон порог! Стоумовым кто себя щитает или есть куды пойти, неволить никово не будем. Ясно-понятно?
— Ясно…
— Чево уж там, — загалдели согласно мужики.
— Вы здеся как кутята слепые, — чуть усмехнулся он, — да не морщите рожи! Кутята как есть, потому как не Расея! Много иньше, и по незнанию врюхаться можно разом так, што и отпоют в тот же день, это вам ясно-понятно?
— Так-то… — снова усмешечка, — а для тех, кому не ясно — выход там.
— Остальным же… — Фёдор Василич сделал паузу и мужики обратились в слух, — будем оказывать помощь с работой… Тих-ха! Тих-ха! Разорались, как жиды на базаре!
— Работы — во! — он черканул себя под подбородком, задрав даже и подбородок, — Руки-ноги есть, будешь сыт, пьян и нос в табаке! Ежели не ленивый, то и всю семью прокормишь, это вам ясно-понятно⁈ Ежели голова светлая, руки из нужного места растут и мастерство в руках имеется, то и вовсе — мёд и мёд!
— Но! — повысил африканер голос, — Понимание иметь надо! Сдуру, оно можно законтрактоваться или ещё што хужей. Поэтому попервой и помогаем — ково, куда…
— … в порт пристрой, Фёдор Василич!
— … землицы…
— … кузнец я, кузнец…
— Тих-ха! Всем место найдём. Списочки составим, значит, кто куда хотит да чево умеет. Сегодня переговорите друг с дружкой, ночку с думками переспите, а завтрева и придём списки составлять да думать, ково куда пхать.
— Работы, — ещё раз повторил он, — во! А с оплатой… ах да!
Достав из-за пазухи свёрнутый рулоном лист, Фёдор Василич прикрепил ево к стене барака.
— Всё, мужики, до завтрева!
… а мужики столпились вокруг листа, и который грамотеи, перечитывали вслух раз за разом, пытаясь найти подвох в жаловании или в условиях работы, или…
… да потому што — ну никак не может таково быть! Самое наихудшее всё равно лучше по деньгам выходит, чем в Расее! В три раза! Ну не может же…
А потом вспоминали мясное хлёбово, да доставали письма односельчан, родни и знакомцев, которые уже здесь, и по всему выходило — может, и ещё как! И от тово ум за разум заходил… вот ведь жизнь будет, а⁈ Скаска!