– Значит, уговорили вы нашу строптивицу впустить вас ни свет ни заря? – я нашла Александра в столовой.
– Да, и чаю сейчас даже заварит мне, – улыбнувшись, ответил Александр. – Простите, что так рано, Вера Николаевна. Время не ждёт. Да еще и услышал, что вас чуть не увезли…
– Да, Бог отвёл…
– Бог ли? – он чуть наклонил голову и посмотрел на меня уж больно недоверчиво.
– Поговорил со мной некто Константин, выслушал историю, заготовленную для такого случая. И вот… сказал, что могу дома оставаться, – благодаря заспанному лицу врать было куда легче.
– Хорошо, если так.
– Что там с вашим человеком, ну… тем, которого вы хотели привезти из Петербурга для Марии? – я хотела как-то аккуратно подвести к разговору о Савичеве.
– Оставил в гостиничном дворе. Сам тоже хотел там выспаться, но доложили о вашем госте.
– Я с Марией говорила накануне. Наврала, что позову её к нам на днях… лечить. Ну, чтобы у нее причина была прийти. И ещё…
– Что? – гость внимательно смотрел на меня, словно читая мысли.
– Она мне призналась ещё кое в чём…
– Не тяните, Вера Николаевна, нам и без того несладко сейчас.
– Подруга моя призналась, что Савичеву всё рассказала. Мотивы у нее были, знаете ли. Свои. Дурацкие, но сейчас руками разводить поздно, – я наблюдала, как меняется его лицо.
– Чё-оорт! Мне нужно срочно сообщить об этом отцу. Как только… Чё-оорт! – он встал и принялся ходить из угла в угол, то принимаясь потирать подбородок, то обнимая себя руками, будто замерз.
– В своё оправдание могу сказать только одно: я не помню, что было до пожара… словно это не я вовсе была. Словно рассказывают о чужом человеке, – медленно сказала я.
– Чую, спать нам сегодня больше не удастся. Одевайтесь. Марфа как раз к тому времени чай приготовит. Я ее попрошу и перекусить чего-то. Я пошлю за Василием и Петром… тем самым человеком. Вы уверены, что подруга ваша более ничего не знает? А то окажется, что воспоминания ее стёрли, а она важное что-то в них хранила!
– Не уверена я уже ни в чём, – ответила на ходу, выходя из столовой.
За окном занимался рассвет.
Марфа принесла чай ровно в тот момент, когда я спустилась уже одетой и причесанной. Посмотрела на меня удивленно, но ничего не сказала. Потом снова ушла на пару минут, вернулась со шкворчащей на большой сковороде яичницей и принялась щедро накладывать блюдо в тарелки.
– Если есть у вас человек, способный стереть память… может, есть и тот, кто может её вернуть? – на всякий случай спросила я.
– Отец считает, что есть такие люди. Им стоит только сказать, мол, вспомни всё и расскажи мне. Но мы таких не встречали, – глубоко вздохнув, ответил Александр.