Дверца распахнулась, и я почувствовала легкий толчок в спину.
– Отвезти ее в Новгород, – его голос стал резким, властным. – И глаз с неё не спускать. Ни на минуту! – приказал он, и возница, кивнув, осмотрел меня с ног до головы.
Я поняла: он не собирался слушать мои уговоры, не собирался позволить мне вернуться. Он видел во мне лишь проблему, которую нужно было убрать с пути. Но даже несмотря на это, я не могла, не хотела оставаться в стороне. Эта история с Марией, эта чудовищная ложь… Я чувствовала себя виноватой в том, что поверила, в том, что пошла за ними, в том, что косвенно стала причиной ее несчастья.
Пока экипаж трогался, оставляя позади силуэт Константина и бескрайний лес, я смотрела в окно. Сердце сжималось от боли и безысходности, но вместе с тем в нём разгорался огонек решимости. Я должна была спасти Марию. Во что бы то ни стало.
Как только наш экипаж, ведомый двумя крепкими лошадьми, скрылся на лесной дороге, я почувствовала, как внутри меня разгорается пламя. Страх и отчаяние уступили место холодной, расчетливой решимости. Я не могла оставить Марию. Ни за что.
Я пересела поближе к мужчине в форме, который сидел на облучке. Его широкая прямая спина, туго обтянутая сукном, казалось, говорила мне: «Даже не думай. У меня есть приказ, и я намерен его выполнить.».
Я собралась с духом и выпалила:
– Сударь, – голос мой прозвучал чуть сипло, словно я только что плакала, – будьте так добры, помогите мне.
Мужчина обернулся. Его усы были аккуратно подкручены, а глаза, вопреки моим ожиданиям, смотрели с какой-то наивной добротой. Симпатичный, но, кажется, ещё совсем юный и неискушенный. Полицейский, или кто он там был, с готовностью повернулся ко мне всем корпусом.
– Что с вами, барышня? – Его голос был участливым, и в нём не чувствовалось ни капли подозрения.
– Муравьи, – я изобразила лёгкую гримасу страдания, – эти противные муравьи… они забрались мне в туфельку и ужасно кусают. Не могли бы вы… поддержать меня, пока я их вытряхну?
Он даже не подумал, что я могла бы сделать это сама, сидя на удобном диванчике. С готовностью остановился, пересел ко мне и оказался совсем рядом. Я оперлась о его широкое надёжное плечо.
От него пахло дымом и немного табаком. В этот момент, сконцентрировав в ладони на его плече свои силы, я лишь подумала: «Слушай меня и иди за мной, мы должны помочь Марии. Не вздумай кричать и звать Константина.».
Слова не слетели с губ, но я чувствовала, как нечто незримое, словно шёпот ветра, проникает через мою ладонь в его сознание, порабощая его волю. Его глаза на мгновение стали стеклянными, но тут же прояснились, словно ничего и не произошло.