– Не боюсь, потому что уже несколько месяцев по чуть-чуть прикасаюсь к нему. Начал с пары секунд, а сейчас уже около минуты могу без проблем держать в руках небольшой кусок, отпиленный от слитка. И если не брать его голыми руками, это просто металл. Такой же, как обычный. Но мы не должны допустить, чтобы его частицы гуляли по миру. Это слишком опасно, и, думаю, ты сама это понимаешь.
Я прислушалась к себе, заподозрив, что Константин мне чего-то мог внушить, пока держал за руку. Но внутри было только разочарование, словно ждала я от него не предложения совместной работы, а чего-то совсем иного. Внутри неприятно кольнуло, что получила лишь деловое предложение и сухие факты.
Когда Константин ушёл, оставив меня с тяжёлым «обдумай моё предложение», я не могла найти себе места. Вся комната, весь дом казались мне тесными, воздух спёртым, а стены давящими. Мне хотелось куда-то бежать, что-то делать, торопить события.
Я поднялась в свою комнату и первым делом почти машинально сняла маску. Тяжесть спала с лица, но лёгкое ощущение непривычной свободы тут же сменилось странным, почти мистическим дискомфортом. Я села на кровать, опустив ноги на пол, и подняла взгляд на зеркало, стоящее напротив. Моё отражение… Оно было таким чужим, таким непривычным. Эта новая Вера, с гладкой кожей без единого изъяна, казалась незнакомкой, которая вдруг поселилась в моём доме и теперь наблюдает за мной с немым любопытством.
Это ж надо было так принять свою внешность, привыкнуть к ней, слиться с ней до последней щербинки и шрама! Теперь я будто раздвоилась. И та, прежняя Вера, осталась где-то позади, но живёт во мне, не иссякая.
Если честно себе признаться, то раздражало меня не столько само предложение Константина, сколько то, что он мне нравился. Нравился, независимо от того, что пугал в первые дни, когда появился, словно призрак из моих худших снов. Вот просто тянуло к этому человеку, к его силе, к его взгляду, который, казалось, видел меня насквозь.
Ощущение было похоже на то, как дети живут рядом, дружат, знают все друг о друге, не могут друг без друга. А потом жизнь их раскидывает по разным углам мира. И вот, встретившись через долгие годы, старые друзья чувствуют эту тоску: глубокую, тянущую, словно невыплаканную слезу. Человека вроде уже не знаешь, он изменился, стал другим, но какая-то смутная память, зов крови или просто привычка притягивает к нему, к знакомому незнакомцу, понимая, что это уже другой человек. И остановиться уже не в силах.
За ужином, когда Елена накрыла на стол, расставив нехитрую снедь: горячий суп, свежий хлеб и вареную картошку, я попросила её уйти. Она, как обычно, принялась противиться, оправдываясь, что надо ещё и посуду убрать, что не пристало барышне самой хозяйничать.