– Вера, – голос его слегка дрогнул. – Я люблю вас, и, может быть, рано, но хочу немедля предложить… – он сделал паузу, словно набирая воздух, а я замерла, дыхание перехватило, – …стать моей женой.
Я много раз теряла сознание, переборщив со своей силой, когда энергия переполняла меня. Но сейчас голова закружилась от совершенно иного – от счастья, накатившего внезапно, словно цунами. Это ж надо такому случиться: только призналась себе в своих чувствах и тут же получила предложение! Жизнь порой выкидывает такие коленца, что диву даёшься.
– Вера, – повторил он, и я поняла, что стою с открытым ртом уже не меньше минуты, выглядя при этом, наверное, совершенной дурочкой.
– Я согласна, – ответила я, понимая, что слова вырываются из моего рта самостоятельно, без контроля, а мозг всё ещё не может поверить в такое чудо.
– Так сразу? – удивленно спросил Константин, и на его лице отразилось недоверие. Он приблизился медленно, будто проверяя, насколько близко можно подойти, не спугнув меня.
– Да, – ответила я, глядя в его глаза, – лучше согласиться сразу, и возможно пожалеть потом, чем жалеть, что не согласилась. Вдруг жизнь с тобой будет самым лучшим, что только могло произойти?
И в тот же миг я почувствовала его руки на своей талии, трепетное прикосновение, словно касание бабочки, но от которого по всему телу пробежала волна тепла. А потом он стремительно прижал меня к себе и прошептал, что никогда не допустит, чтобы хоть кто-то использовал меня.
И я ему поверила. Потому что нельзя жить без веры, нельзя жить в страхе и в постоянных колебаниях, когда может оказаться, что утром ты проснёшься совсем в другом, новом теле.
Спустя три года моя жизнь текла так, словно и не было прошлой жизни – той, о которой я помнила, словно не пережила всего в начале своего пути здесь, среди туманов и тайн Новгородских земель. Дом в Петербурге, просторный и светлый, я полюбила всем сердцем, с его высокими потолками, резной мебелью и бесчисленными книгами, заполняющими каждый уголок кабинета Константина.
Но каждое лето меня неудержимо тянуло прочь: туда, в мою родную усадьбу, где Марфа решила остаться, так и не решившись оторваться от привычного образа жизни.
Дядюшка, в отличие от других, был настолько органичен в этом своём странном творческом образе, настолько счастлив в нём, что не поднимались руки что-то менять.
Благо, теперь всеми денежными вопросами занимался Константин, и нам не приходилось больше экономить ни на чём. Я стала женой первого следователя Главного сыскного корпуса Его Величества, но «не работала», как здесь принято и как считали все остальные. Однако никто не знал, что в доме моего мужа был не просто кабинет, а целый мир, где мы по вечерам, сидя у камина, обсуждали все его дела.