– Вера… – она с трудом опустила ноги на пол и присела. – Марфа сказала: ты уеха…
– Так, у меня очень важное дело. Если ты всё не расскажешь, я не смогу тебе помочь. К вам приходили люди…
– Да, и они говорили с маменькой и с отцом. Ко мне их не допустили, слава Господу, – Мария подняла глаза к иконам, которых было достаточно в углу возле окна.
– Значит, ты с ними не говорила? – с каким-то великим облегчением спросила я.
– Нет, моя дорогая…
– Так, а теперь… все, что касается Михаила! – приказала я, торопя подругу, потому что в любой момент её мамаша должна была сюда войти, и наш разговор будет прерван. И когда ещё у меня получится с ней встретиться? Чёрт ее знает!
– Михаила? – переспросила Мария, но по глазам я видела, что она прекрасно понимала, о ком я говорю.
– Да, о Михаиле, ради которого ты готова на всё. Ради которого ты хочешь встать на ноги. Есть что-то, о чём я не знаю?
– О! Ты о…
– Савичеве. Ты же писала ему…
– Ты вспомнила? – она с таким удивлением посмотрела мне в глаза.
Я, перестав бродить по комнате, присела возле дивана на пол и взяла её ладони в руки.
– Нет. Но эти люди… те, что приходили. Они, вероятно, придут ещё раз. Они могут догадываться о моём…
– О даре? – помогла мне Маша.
– Да. И они могут меня забрать. Увезти в Петербург, и я больше никогда тебя не увижу. Понимаешь? Есть ещё тайны, которые ты, возможно, поможешь мне открыть, Машенька. Что ещё ты от меня скрываешь? Только не ври, прошу! Ты делилась нашей тайной хоть с кем-то ещё? Не бойся, я не обижусь. Я сейчас боюсь одного: меня увезут, и я так и не помогу тебе, милая! – я поцеловала ее ладони, лежащие в моих. Судя по тому, что они безвольно упали, как только я опустила руки, чтобы взять ее за плечи и встряхнуть, я была близка к правде.
– Савичев… я люблю Михаила с детства. Ты это знала, и я делилась с тобой всем… Если бы я хоть на секунду увидела в нём заинтересованность в тебе, ни за что бы ты не узнала о моих чувствах. Но он если ко мне испытывал жалость, то к тебе больше неприязнь. Ну… ты мало походила на барышень, которые ему нравятся. Бакулина, Лазарева, сестры Афанасьевы. Он с ними в основном.
– Давай ближе к теме, Машенька…
– В общем, они же к тому времени, как нашли это золото… они же сильно прогорели. Егор Ильич, ну… отец Мишеньки… он то ли вложился в новые прииски, то ли ещё что… в общем, скоро все должны были узнать, что жених он небогатый. А мне… мне без разницы его деньги. Мне он нравится с самого детства, – она прижала ладони к лицу и горько заплакала.
Я воздела глаза к потолку, понимая, что если её матушка снова застанет ее(дочь) в слезах, меня не то что не впустят больше, а поставят между нашими участками трехметровый забор и ток пустят по периметру. И ничего, что никакого тока пока нет. Придумают и пустят!