– Не «веркайте» мне тут. К чертям мольберты. Поезжайте с Василием в деревню. Там страда во всю идёт. И кто ею занимается? Кто управляет этой страдой? Вы можете помочь мне? Без меня впускаете в дом каких-то незнакомцев и болтаете обо мне. Что вы им рассказали? Мне нужно знать слово в слово, – я ударила кулаком по совершенно к месту оказавшемся рядом столу.
– Ой, ну… что я рассказал… – глазки у дядюшки забегали. – Мы пили с ним чай… Марфа принесла варенье. Он сказал ей уйти, а потом… потом спросил: не заметил ли чего за вами странного. Я сказал, что прибыл недавно и что раньше и не знал почти тебя…
– Короче! – приказала я.
– Да ничего особенного. Сказал, что жалею тебя, что сердце болит за твое будущее.
– Больше точно ничего? От этого зависит моя жизнь. И если ты сейчас врёшь, а я узнаю, не видать тебе больше моего расположения. Хвосты коровам будешь крутить, а не картины писать. Понятно? – ещё громче зарядила я кулаком по столу.
Теперь в комнате вздрогнули все. Отец Василий принялся шептать дядюшке, что это важно. Да таким сладким голоском, что дядя чуть не расплакался от умиления, что с ним хоть кто-то сюсюкается.
Я решила, что «добрый и злой полицейские» – хорошая тактика. Или наш дорогой «батюшка» знает о ней, или действует по наитию.
Даже дверью хлопнула, выходя на улицу. Пусть знает, что я не шучу.
– Лучше не выходить из дома, Верочка, – бросилась за мной следом Марфа.
– Мне надо поговорить с ещё одной очень важной персоной, – ответила я, направляясь к соседям.
– Мария приходила несколько раз, пока тебя не было дома.
– Ну вот и отлично. Сейчас узнаем, что успела разболтать она, – я не собиралась на этот раз ни с кем миндальничать.
Служанка, открывшая мне двери, тут же отошла и пропустила внутрь, словно меня тут ждали.
– Проводите меня в комнату Марии, – сегодня я не просила, а приказывала всем, и это каким-то чудесным образом работало. Плюс то, что лицо моё было не забинтовано, и от меня шарахались, как от прокаженной.
– Мария Александровна отдыхают, – пропищала девушка, опуская глаза.
– Я не помешаю. Она сама меня ждет. Веди!
– Барыня, тут к вам, – чуть приоткрыв дверь в комнату Марии, заблеяла прислуга, но мне некогда было тянуть.
Я сама открыла дверь, отодвинула очумевшую от моего натиска девушку и вошла в достаточно просторную комнату.
– Не говори пока Анне Павловне, что я здесь. Позже чаю попьём. Нам нужно побыть одним, – сквозь зубы процедила я и дёрнула дверь, закрывая её изнутри.
Мария лежала на диванчике с книгой. Возле неё стоял тот самый табурет, переделанный под ходунки. Я осмотрелась: большая невысокая кровать, трехстворчатый шкаф, пара столиков, видимо, для ухода за собой и письма. И вот… диван, на котором в подушках лежала моя драгоценная подруга.