– Тимофей идёт на поправку, но бинты не трогает. Слежу сам, лично. Он и сейчас со мной. Оставил в телеге, чтобы не донимал вас, – начал отец Василий, когда Марфа удалилась на кухню. – Отец его уже всей деревне растрепал про чудодейственные мази барыни. Готовьтесь: скоро от пациентов отбоя не будет, – вполне себе радостно заявил поп.
– Надо бы поговорить с крестьянами, чтобы меньше болтали… – но тут же вспомнила о своей просьбе к Анне Павловне рекомендовать меня как травницу. Теперь оставалось надеяться, что в суете с приездом дочери она забудет об этом.
Я вам гостинцев привёз, – священник достал узелок. – Помню, вы мёд любите. Пока прошлогодний, но весна ранняя – скоро и свежий липовый будет.
Я вспомнила свои мысли на тему «липового доктора» и вдруг подумалось, что и жизнь моя вполне себе «липовая». Я ведь не Вера вовсе.
Марфа внесла поднос с чаем, расставила чашки и удалилась, бросив на меня обеспокоенный взгляд.
– Что-то случилось? – спросила я отца Василия. – Вы ведь не просто так приехали?
– Беспокоюсь за вас, – он помолчал. —Как вы себя чувствуете?
– Всё хорошо, правда. Мне просто нужно время.
Когда пришло время прощаться, у порога отец Василий неожиданно взял мои руки в свои. Его ладони были тёплыми и шершавыми. Он сжал мои пальцы, а потом совершенно неожиданно поднёс их к губам. Я замерла, не зная, как реагировать.
Сердце заколотилось где-то в горле. Этот жест был слишком интимным для священника, слишком… личным. В его глазах я увидела то, чего видеть не должна была – интерес!
– Простите, – пробормотал он, точно нехотя отпуская мои руки. – Я… я пойду.
Я стояла в дверях, глядя, как он торопливо идёт к телеге, и чувствовала, что щёки горят.
– Барыня, вы бы поосторожнее… Он хоть и батюшка, а всё ж мужчина, – раздалось за моим плечом.
Я хотела было разораться. Слишком многие здесь будто проверяли меня на прочность. Но потом выдохнула.
– Знаю, Марфуша, знаю! – говорить, что она не так всё поняла, смысла не было: я и сама прекрасно видела, что всё именно «так»!
Мёд отдавать на кухню я не стала. Как говорится: самой мало. Тем более сейчас он выполнял роль зарядки для меня. Тяжёлый глиняный горшок, литра три, не меньше, потянул руки вниз. После недолгих раздумий отнесла его в кабинет.
Открыла дверцу шкафа, но тут же передумала. Зачерпнула часть засахарившегося, но всё ещё душистого сокровища в небольшую баночку с надёжной защёлкой. Горшок спрятала подальше, а баночку унесла с собой в комнату.
Забравшись с ногами на кровать, открыла крышку – медовый аромат наполнил воздух. Макнула палец в золотистую массу и с наслаждением облизала. Вкус детства, летних дней, когда всё было просто и понятно, вкус маминого медовика, блинов…