– С вашим-то ремеслом, дорогая Вера…
– Николаевна, – добавила я, делая упор на то, что друзьями мы точно не станем.
– С вашим ремеслом, барышня, долго вы сами выбирать друзей не будете. Ими станут те, кто сильнее этого захочет, кому вы поддадитесь. Я не стану притворяться: ваш фокус удался, но я так долго работаю на своем месте… что научился различать, где мои мысли, а где навязанные мне. В отличие от вашего дядюшки, – в глазах его снова заполыхало что-то похожее на победный огонёк.
– Я не понимаю, о чём вы говорите, уважаемый, – автоматически рука опустилась в карман халата, чтобы обрести уверенность, которую мне приносил тот самый флакон. Но потом вспомнила, как, увидев в окно Александра, быстро надела, что под руку попалось, и спустилась, чтобы он не разбудил Марфу.
– Что у вас там? Нож? – теперь он улыбнулся открыто, и я смогла даже оценить его зубы: белые, ровные – большая редкость для этого времени.
– Берите выше, Константин, там у меня осиновый кол. Он как раз должен помочь от такого вот вурдалака, как вы, – прошипела я зло.
– Ну, то, что их не существует, я могу вам доказать, – ответил он, смеясь и отвлекаясь на вошедшую с чаем Марфу.
– Пейте чай, а мне, прежде чем вести с вами беседы, лучше одеться, – не дождавшись очередной колкости, я направилась к лестнице. Руки тряслись, дыхание никак не могло выровняться.
«Значит, не работает моё ремесло… или не на всех влияет… или имеет срок годности. Сейчас-то он мне точно не позволит себя задеть.» – проносились в голове шальные мысли. Что будет со мной дальше, я не знала. Может и зря настояла на уходе Александра.
Когда я спустилась, гость о чем-то мило беседовал с моей Марфой. Эта осторожная женщина смеялась, споря шутливо, и будто даже была расположена к нему. Это Марфа-то? Моя Марфа, боявшаяся всего и вся?
Неужто этот «товарищ» умеет, как я, «поправить» отношение к себе, поменять взгляды и сделать даже такую замкнутую женщину своим другом? Или она играет?
Мужчина сидел в кресле и, пока я спускалась, наблюдал за мной с выражением, которое я не могла прочитать. В его глазах больше не было замешательства. Было… что-то вроде задумчивости, даже участия.
– Вера Николаевна, – начал он, когда Марфа, смутившись под моим пристальным взглядом, поднялась с дивана и, прошмыгнув мимо, ушла в кухню, где уже во всю шуршала Елена, готовящая завтрак. Его голос был тихим, почти ласковым. – Вам не стоит бояться меня. Я… я ваша единственная защита сейчас.
Я усмехнулась. Защита? После всего, что произошло? После того как он пытался увезти меня силой?