С тех самых пор как я очнулась вчера, на меня глазели, обо мне шептались, ко мне относились, как к цирковой мартышке. И все это неприятное внимание уже начинало раздражать. Однако в том, как меня рассматривал Русариус, не чувствовалось ни враждебности, ни злобы. Он излучал какое-то детское любопытство, и вместе с тем во взгляде, которым темнокожий фейри окинул меня с ног до головы, был чисто научный интерес. Он обошел большой читательский стол, стоявший между нами, и остановился, ожидая от меня ответа.

В итоге я решила не кобениться и, почтительно поклонившись, высокопарно представилась по всей форме:

– Я Сейрис Фейн, ученица мастера стекольных дел бессмертной королевы, узревшая свет у третьей спицы в колесе священного Серебряного города.

У Русариуса слегка дрогнули уголки рта, но он кивнул мне с самым серьезным видом:

– Серебряный город? Зильварен, стало быть. Верно?

– Верно, – тихо ответила за меня Эверлейн.

Лучистые глаза Русариуса померкли.

– Но как же тогда пробудилась ртуть? Это было бы невозможно, если… – И тут его вдруг будто осенило, он снова порывисто повернулся ко мне: – О! Так, значит, ты из алхимиков?

– Тсс! – цыкнула на него Эверлейн. – Мы пока не знаем, кто она. Кингфишер услышал зов Утешителя и откликнулся, а когда примчался, нашел его в руках у Сейрис.

Библиотекарь даже рот приоткрыл от удивления:

– Она держала Утешитель?

– Да.

– Простите, что вмешиваюсь, но кто такие алхимики? И что за Утешитель, а? – Не люблю, когда при мне разговаривают загадками. Это не забавно. Однако ни тот, ни другая не потрудились ответить.

– В таком случае не может быть сомнений, что она алхимик, правда же? – вскинул бровь Русариус, глядя на Эверлейн.

– Нет… То есть это не так просто! Все алхимики были фейри…

– Значит, у нее есть капля фейрийской крови, – прозвучал глубокий низкий голос. – Достаточное количество для того, чтобы Утешитель не спалил ей руки до плеч, но недостаточное, чтобы сделать ее фейри. – Обладатель голоса скрывался где-то за книжными шкафами. Я слышала от него вчера всего несколько слов, но сейчас безошибочно определила, что это Кингфишер.

Эверлейн закатила глаза, всплеснув руками:

– Ты должен был ждать Рэнфиса у меня в покоях, пока он принимает ванну! С какой стати ты приперся сюда без него?

Небо над стеклянным куполом по-прежнему ослепительно сияло голубизной, но в библиотеке как будто стало темнее, когда высокая фигура выросла в проходе между полками. Вчера на Кингфишере были простые черные штаны и рубаха – ни доспехов, ни оружия. Сегодня он явился в том же облачении, в каком предстал передо мной впервые в Зале зеркал. Половину груди и одно плечо прикрывал боевой черный кожаный нагрудник, пристегнутый ремнями, пропущенными под мышкой правой руки и вокруг ребер. Тассеты – набедренные щитки – и наручи на предплечьях тоже были из черной кожи. Поверх нагрудника отблескивал полированным серебром латный воротник, защищающий шею. Волосы у Кингфишера были мокрые, и капли воды падали с кончиков чернильно-черных волнистых прядей на страницы открытой книги, которую он читал.