Ивелия… Все это по-прежнему не укладывалось в голове. Повсюду, куда бы ни посмотрела, я натыкалась на лица прекрасных фейрийских женщин, смотревших на меня с ледяным презрением. Мужчины поглядывали в мою сторону иначе: их губы кривились в ухмылках, в глазах горела ненависть. Мне здесь были не рады, сомнений не оставалось, и тем не менее они нуждались в моей помощи. От меня ждали, что я повторю то, что сделала в Зале зеркал с платформой, превратившейся в целый резервуар ртути. И пока я буду над этим работать, останусь под покровительством короля. Однако покровительство не гарантирует доброго отношения, и уважать меня, видимо, здесь тоже никто не обязан.

Библиотека находилась в дальнем крыле дворца, на самой верхотуре – мы поднимались по лестнице пролет за пролетом, и мне казалось, что она никогда не закончится. Когда же мы наконец добрались до нужного яруса, я уже задыхалась и взмокла от пота, хотя с каждой ступенькой температура воздуха вроде бы понижалась. Огромная резная двустворчатая дверь из черного дерева распахнулась, и за ней открылось необъятное помещение со сводчатым потолком и высоченными витражными окнами, при виде которых Элрой разрыдался бы от восторга.

Моя мать некоторое время работала в библиотеке Третьего сектора. В подземном книгохранилище, состоявшем из тесных переходов и пещер, было темно, как в могиле, и воняло не лучше. Книг там было не так уж много, и почти все заросли плесенью, зато в том лабиринте было прохладнее, чем на поверхности, в лучшие дни – градусов на пятнадцать, а то и на двадцать. Чтобы попасть в книгохранилище, жителям Третьего сектора надлежало предъявить пропуск и верительную грамоту от своего работодателя – без разрешения никого не пускали. Но мать, будучи штатной сотрудницей, могла приходить туда когда угодно; эта привилегия распространялась и на меня. Поначалу я не оценила по достоинству свободный доступ к книгам, но когда Элрой взял меня в подмастерья, начала искать в подземном хранилище не только пособия по стекольному ремеслу, но и любые крохи сведений на тему обработки металлов. Покрытая сажей с ног до головы, пропитанная насквозь дымом стеклодувных горнов, я ночами глотала книги древних зильваренских мастеров, а днем мечтала о том, чтобы у меня в руках когда-нибудь оказалось такое же количество металлов, каким располагали они.

Ивелийская библиотека по сравнению с той, в Третьем секторе, была ошеломительной. Столько книг сразу, собранных в одном месте, я не видела никогда прежде. Книжные полки высились здесь нескончаемыми рядами. Я так привыкла, сидя на корточках, всматриваться в ветхие, покрытые плесенью, расползающиеся в руках свитки при тусклом свете свечного огарка, что была совсем не готова увидеть стройные шеренги томов в прочных переплетах. Эта сокровищница превосходила по ценности всю казну королевы Мадры. Ее содержимое было дороже алмазов и рубинов. Объем хранящихся здесь знаний невозможно было вообразить. А освещение! В трех десятках футов у меня над головой сквозь прозрачный стеклянный купол было видно ярко-голубое небо, по которому плыли розоватые облака, словно нанесенные небрежной кистью художника. Утренний свет щедро заливал все помещение, придавая ему холодные голубоватые, зеленые и белые тона, тогда как в Зильварене я привыкла к теплым – желтым, оранжевым и золотистым. То, что я увидела здесь, было прекрасно. Так прекрасно, что дух захватывало.