Неподалеку на гладком камне сидел спиной к нам мужчина в одеждах того же темно-серого цвета, что и на богинях. Его длинные каштановые волосы были заплетены в борцовские косы. Баль и Митин, хихикая, подтолкнули меня вперед, жестами показав, что я должна подойти к нему.

Тревога ледяной глыбой шевельнулась в районе солнечного сплетения. Если эти две несерьезные девицы и правда богини, тогда нетрудно было догадаться, кто их отец, в чей затылок я смотрела как завороженная.

Некогда Эверлейн даже имени его не смогла выговорить без содрогания. Она недвусмысленно предупредила меня о том, что лучше не попадаться этому богу на глаза. Даже перед лицом его изваяния мельтешить не следует. И вот теперь этот бог – или, по крайней мере, его физическое воплощение – сидел на камне в ожидании встречи со мной.

Вот дерьмо…

– Подойди ближе, алхимик, – велел он тем самым голосом, который спрашивал меня, хочу ли я ступить за дверь или предпочту остаться в Ивелии с Кингфишером. И теперь у меня возникло подозрение, что именно этот голос я слышу в своей голове уже давно.

Я приблизилась, затаив дыхание, обошла вокруг камня, выпятила подбородок и встретила взгляд холодных голубых глаз бога. Я ожидала увидеть чудовищный лик – грозный, уродливый, искаженный безумием. Но все оказалось не так. Будь передо мной человек, я бы подумала, что он немолод. Наверное, средних лет. На его лице виднелись морщины. Оно было добрым и мудрым, к моему удивлению.

Бог некоторое время смотрел на меня, сложив руки на коленях, затем спросил:

– Ты знаешь, кто я?

Я слегка склонила голову, снова уставившись себе под ноги:

– Зарет. Бог хаоса.

Зарет хмыкнул.

– А ты, стало быть, Сейрис. Сестра Хейдена, ничья дочь. – Он указал взглядом на чернильные узоры у меня на руках. – И еще ты супруга моего первого воителя.

Я тоже посмотрела на свои знаки – они до сих пор вызывали у меня легкое изумление, никак не удавалось привыкнуть к тому, что татуировки так густо покрывают кожу.

– Да, – сказала я. – Все верно.

Зарет поднялся с камня, и у меня затряслись коленки. Он был не выше Кингфишера, не шире его в плечах, совсем не отличался величественной статью и выглядел не так, как в моем представлении надлежало выглядеть богу. Но ощущение могущества, исходившее от него, настолько меня поразило, что захотелось немедленно пасть ниц перед ним. Он мог бы положить конец моему существованию, просто моргнув глазом, – я поняла это совершенно отчетливо. Если бы он захотел, меня бы не стало. Более того, он мог сделать так, что я и не родилась бы.

– Нам надо поторопиться, иначе ты умрешь прежде, чем сумеешь оказаться мне полезной. Учитывая обстоятельства, постараюсь быть предельно кратким. Я много времени провел, изучая связующие нити Вселенной и ожидая появления такой, как ты. Наконец-то я вижу алхимика, способного восстановить равновесие и расчистить путь грядущим событиям. – Развернувшись, бог подошел к краю рва, окружавшего огромный дуб, и я последовала за ним, словно он притянул меня к себе. Зарет остановился у самой кромки живого серебра. – Здесь мы на краю Вселенной. Корни ее судьбы уходят через ртуть в землю. – Он запрокинул голову и прошелся взглядом по кроне. – Серебряные листья на ветвях – это все планеты в наших владениях. Мы с семьей выполняем роль служителей при мировом древе. Питаем корни. Ухаживаем за ветвями. Подрезаем их. Собираем сухие листья, чтобы уберечь остальные от гниения. Видишь ту ветвь? Вон ту, почерневшую?