Улыбка Малькольма исчезла, когда я подняла на ладони кожаный мешочек, куда он положил монету. Тот самый мешочек, который я сняла у него с пояса, пока он проделывал дыру у меня в животе. Глаза короля вампиров расширились, он потянулся к моему трофею:
– Отдай это мне! Отдай, и я успею тебя спасти. Пока еще есть время.
Настал мой черед смеяться. Во рту у меня хлюпало от крови, тело сводило судорогами агонии, но оно того стоило.
– Почему это для тебя так важно – чтобы Кингфишер остался здесь и продолжал страдать? Неужели ты правда хочешь, чтобы столько жителей Гиллетрая до скончания времен горели в огне, корчась от боли? Твоя душа настолько черна, извращенец?
Малькольм виновато пожал плечами:
– У меня нет души, девочка. – И бросился на меня.
Я, конечно же, не могла ему помешать завладеть мешочком и стремительно отпрянуть от меня. Даже не пыталась. Берегла последнюю оставшуюся искру энергии.
Глаза вампира торжествующе просияли. Но сразу потухли, едва он открыл мешочек и ничего не нашел внутри. Тогда его взгляд снова метнулся ко мне, челюсть отвисла.
Монета уютно лежала у меня на ладони, и в руке отдавалась привычная дрожь металла, когда я подняла ее повыше, чтобы вампир увидел.
– На что там ставил Беликон? Листик или рыбка?
– Не смей! – заорал Малькольм. – НЕ СМЕЙ!
Я подбросила монету. Невысоко. Так, чтобы не дать ублюдку шанса перехватить ее в воздухе, как в тот раз, когда жребий кидал Беликон. Крошечный серебряный диск засверкал, вращаясь в полете. Какой стороной вверх упадет монета, больше не имело значения. Важно было только одно – чтобы она упала. Твердь содрогнулась, когда сияющее серебро ударилось об обсидиан.
А потом последовал момент полного затишья, как будто руины Гиллетрая застыли перед бурей.
– Тупая сука… Что ты наделала? – прошептал Малькольм.
И вот тут началось. Страшный порыв ветра пронесся по лабиринту. Он возник ниоткуда и сразу с диким воем разбушевался в обсидиановых проходах, где столько десятилетий провел в заточении Кингфишер. Ветер вырвался наружу и обрушился на трибуны амфитеатра.
«Аннорат мор!
Аннорат мор!
Аннорат мор!»
Ветер заглушил своим ревом крик измученных душ. Прокатываясь по рядам, он превращал живых мертвецов в столпы пепла и тотчас развеивал их в ночном небе. Сотни тысяч высших и меньших фейри обретали покой, их страдания подходили к концу.
Малькольм смотрел на трибуны в полной растерянности.
– Нет… Это же… мои дети. Они должны были стать моей армией. Ты… Ты отняла их у меня!
Король вампиров развернулся ко мне. Но я была уже не там, где он меня оставил. Я стояла на ногах прямо перед ним, истекая кровью и сгорбившись. А в руках у меня был Утешитель.