– Ну извини. Мертвечина его как-то не возбуждает. – Легкие у меня взрывались ужасающей болью на каждом слове.
– Ты даже не представляешь, каким жалким будет остаток твоего скоротечного существования, девочка, – прошипел вампир. – Кингфишер будет моим так или иначе. Ты поможешь мне восстановиться, а потом создать непобедимую армию, которая сметет Ивелию с лица земли. А он станет…
Я атаковала. Кинжал из ножен у меня на бедре не шел ни в какое сравнение с Утешителем, но он был остро отточен, и только это имело значение. Я вонзила лезвие в горло Малькольма, заорав от боли в ребрах. Вампир вытаращил глаза, его зрачки превратились в вертикальные полоски.
– Ах ты… сука…
Я провернула кинжал и выдернула его, зарычав от усилий. Вместе с клинком из раны выскочил кусок мяса, кровь ударила фонтаном, как из гейзера, и повалил серый дым. Кровь короля вампиров не была черным ихором, как у фидеров, – струя била из артерии, довольно темная, но все-таки красная. Вскипая от ярости, Малькольм схватился за шею и взревел. Ему не требовалось оружие, чтобы убить меня, – справился бы голыми руками. С бешеным рыком он ударил меня кулаком в живот и дернул руку вверх.
«Держись, Сейрис. Я иду!»
Это был голос Кингфишера. Кристально-чистый, отчетливый.
Он шел ко мне.
Он будет здесь слишком поздно.
Волна холода распространилась по моему телу. Но боли не было. Пока что не было. Она только зарождалась где-то на окраинах моего сознания, расползалась, как утренние морозные узоры по периметру оконного стекла.
А потом боль обрушилась на меня ледяной глыбой.
Я умирала. Малькольм об этом позаботился. Он торжествующе вытянул окровавленный кулак из моего тела.
– Говорят, смертельное ранение в брюшную полость – самый мучительный способ расстаться с жизнью. – Голос его скрежетал и посвистывал – похоже, я нанесла ему немалый урон своим кинжалом. Но голова короля вампиров по-прежнему держалась на плечах, и это было прискорбно. – Пожалуй, оставлю все как есть. Ты продержишься еще достаточно долго, чтобы он застал тебя в этом состоянии. Наш Кингфишер такая душка, когда грустит с разбитым сердцем.
Наш Кингфишер? Наш?! Этот сраный извращенец не получит моего парня. Кингфишер – мой .
– Я тебя убью, – прохрипела я. – Пусть это будет последнее, что я смогу сделать, но оно того сто́ит.
Малькольм расхохотался:
– Я тебя умоляю, девочка! Не надо суеты, умри с достоинством. Ты не можешь меня убить. Я бессмертен.
Он убрал руку от шеи, и я увидела, что рана у него почти затянулась. Мышечная ткань восстанавливалась медленно, волокно за волокном, но было ясно, что еще немного, и вампир будет как новенький. Вот только меня это не волновало. Я не тешила себя иллюзией, что сумею убить его кинжалом. Я просто хотела его немножко отвлечь…