Я увидела, как стопы Малькольма коснулись ковра из монет у подножия холма. Он неспешно двинулся к Кэрриону с самодовольной ухмылкой. Никаких страданий серебро ему определенно не причиняло. Зато он слегка вздрогнул, оказавшись слишком близко к мечу контрабандиста.
«Так. И что же это нам дает?» – спросила я Кингфишера.
«В Гиллетрае чеканили монеты с примесью ртути. Горожане верили, что она привлекает деньги в дом, приносит удачу и благосклонность богов. В этих монетах есть ртуть?»
Я затаила дыхание. До меня начинало доходить, к чему он клонит.
«Нет, – ответила я. – Мне кажется, они сделаны вообще не из металла. Возможно, это… иллюзия? Магический морок?»
«Отлично. Тогда ты знаешь, что делать, да?»
Малькольм зашипел по-змеиному, оттолкнув клинок Кэрриона, и шагнул к нему, оскалившись:
– Ты как собираешься нас остановить? Мы бессмертны. Мы равны богам. Ты человек с дрожащими руками и железякой в кулаке. Думаешь, мне что-то помешает разорвать тебе глотку прямо сейчас, на этом самом месте?
«Сейрис!» – поторопил меня с ответом Кингфишер.
«Да, – подумала я. – Я знаю, что делать» .
Взгляд Кэрриона метнулся ко мне – всего на мгновение, но мне почудилось, что ему многое нужно сказать. Затем он опустил Саймона и все внимание обратил на короля вампиров:
– Ясный пень, ничто тебя не остановит. Давай, пиявка. Вперед. Укуси меня, и посмотрим, что будет.
– Кэррион, нет! – с ужасом выпалила я.
Малькольм качнулся к нему. Лицо вампира исказила уродливая гримаса – он оскалился в дикой жажде. Не только верхние и нижние клыки у него были удлиненными и заостренными – все зубы без исключения. Кэррион даже не вскинул перед собой руки, чтобы защититься. Высоко подняв голову, он с вызовом смотрел на Малькольма, а тот резко нырнул вперед и впился зубами в его шею.
– Боги! Надо же что-то сделать! – взвыла я.
Кингфишер схватил меня за руку с одной стороны, Лоррет – с другой. Они держали крепко, и на лицах у обоих была написана решимость. А вампир тем времени пил не прерываясь.
У меня это в голове не укладывалось. Так же нельзя! Кэрриона обескровят у нас на глазах, а мы будем просто стоять и смотреть?!
«Мы ничего не можем сделать, – прозвучал на фоне моих заполошных мыслей спокойный голос Кингфишера. – Если сейчас попытаемся оттащить Малькольма – все погибнем» .
«Отпусти меня! Я хотя бы попробую!»
Малькольм зарычал, глубже погрузив клыки в шею Кэрриона. Он уже потерял контроль над собой, полностью отдавшись наслаждению – по тому, как дергалось его горло, было видно, что он пьет кровь огромными глотками. Вдруг вампир в бешенстве отстранился – возможно, хотел половчее впиться в плоть или найти более подходящую вену? Но на его лице отразилось изумление. Губы, окрашенные алым, скривились, подбородок странно затрясся.