БУМ-БУМ!
БУМ-БУМ!
Гром молотов, крушивших толстый лед, теперь звучал в моих ушах, как двойные удары сердца, которое сбилось с нормального ритма.
– Будь готова, – сказал Кингфишер. От его рук струился черный дым, клубился у ног, утекал к кромке реки и скапливался там, не двигаясь дальше.
С восточной стороны донеслись крики, слившиеся в воинственный рев. Всматриваясь в колышущееся море тел на обеих берегах Дарна, я одновременно вздохнула с облегчением и похолодела от ужаса, когда первая волна вампиров хлынула там на лед, потому что в тот же самый миг великаны-ледоколы сотрясли застывшую поверхность реки так, что побежали трещины.
– Почти пробили, – заметил Рэн. – Теперь, можно считать, все кончено. Еще пара мощных ударов и…
Вампиры, столпившиеся напротив нас, будто поняли вдруг, что это их последний шанс форсировать Дарн, и один косматый старик с полуоторванной челюстью отважно ступил на лед. Рубаха висела на костлявом торсе истлевшими лохмотьями, рваные грязные штаны болтались на тощих бедрах. Челюсть моталась из стороны в сторону, с разорванных губ капал черный ихор. Старик шел, покачиваясь на гниющих ногах, через реку, а в сотне шагов от него, ближе к лагерю, Дарн раскололся – с оглушительным стоном лед поддался под ударами молотов и топоров. Вампиры посыпались там в проломы, мгновенно исчезая в разбушевавшейся реке. Эти мертвецы не могли ни плыть, ни просто держаться на воде. Некоторые безмозглые фидеры цеплялись за льдины, пытаясь остаться на плаву, но у них ничего не получалось – самым упрямым удавалось провисеть так не более десяти секунд, прежде чем их безжизненные руки теряли сцепление с гладким льдом, и они уходили на дно покрытого зыбью Дарна.
Древний старик между тем упорно шел на нас, и тонкий ледяной покров не ломался под ним, будто кости вампира были полыми и легкими, как птичьи. Он неумолимо приближался к нашему берегу, и это придало смелости его дружкам. Второй на лед ступила женщина. Вместо лица у нее было кровавое месиво – глаз нет, щеки растерзаны когтями в клочья. Но раны казались свежими, остатки кожи – розовыми. Пару дней назад она еще была жива. На женщине был фартук, запятнанный бурой высохшей кровью. Обычный фартук – такие же носила кухонная прислуга в Зимнем дворце. Быть может, она работала в каком-нибудь богатом поместье? Вышла из за́мка на воздух остудиться после печного жара, передохнуть, полюбоваться звездами в ночном небе… и на нее из теней обрушился ночной кошмар, и монстр превратил ее лицо в кровавые лохмотья, пока насыщался кровью.