По ту сторону Дарна, у кромки льда, уже бушевала, рыча, свора голодных вампиров. Мне казалось, что я вижу их оскаленные пасти и гнилые языки даже за пеленой дождя. Сегодня была самая теплая ночь, с тех пор как я попала в Иррин, над рекой плыла вонь разлагающейся плоти с металлическим привкусом дурной черной крови – вонь, с которой не мог справиться даже дождь, – и меня затошнило. Я старалась дышать через рот, чтобы удержать на бегу содержимое желудка.
Кингфишер и Рэн резко остановились на излучине реки. Там, где Дарн делал крутой поворот, заснеженные берега сходились, образуя «бутылочное горлышко», за которым русло снова расширялось. В узком месте Иррин отделяли от Саназрота какие-то пятьдесят футов, и фидерам ничего не стоило перейти здесь через Дарн.
Страх пульсировал в моих венах, неуклонно нарастая, но я мысленно взяла себя за глотку железной хваткой и запретила поддаваться панике.
– Почему их так мало? – слегка задыхаясь, спросила я.
Вампиры и тут, на излучине, толпились напротив нас, но их было куда меньше, чем поодаль, в той части лагеря, где река была шире.
– Вода течет подо льдом, и в узком месте ее напор больше, а значит, и лед тоньше, – пояснил Кингфишер. – Идти по нему опаснее.
– Неужели фидеры это понимают? – с сомнением спросила я.
– Понимают, но не разумом, – отозвался Рэн. – Вампиры не решаются пройти над быстро бегущей водой, потому что чуют стремнину и боятся. Но рано или поздно кто-нибудь из них отважится ступить на лед. И тогда остальные последуют.
– А когда они это сделают, мы будем здесь, чтобы не пустить их на свой берег. – Кингфишер тревожным пристальным взглядом окинул свору вампиров, толкавшихся на другом берегу, и пробормотал: – Сегодня он не пришел.
Не было нужды спрашивать, о ком говорит Кингфишер. Мы с Рэном оба знали, что он имеет в виду Малькольма. Сребровласого короля вампиров нигде не было видно. Сегодня он послал своих слуг выполнить грязную работу, а сам явиться не соизволил. Меня это, однако, не расстроило. В прошлый раз при виде Малькольма, стоявшего на другом берегу, меня парализовало от леденящего ужаса, и я до сих пор еще чувствовала холодок в костях. Он был не выше большинства обычных фейрийских мужчин и субтильнее всех воинов в лагере. Но исходившее от него ощущение силы производило ошеломительное впечатление. Мне тогда показалось, что он каким-то образом дотянулся до меня с того берега, изучает, выискивает слабые места и давит на плечи, заставляя преклонить перед ним колени. Если я не увижу этого мертвеннолицего монстра еще тысячу лет, ни разу не соскучусь.