«Не останавливайся! Не останавливайся!..»
Я чувствовала, что в нем тоже бушует страсть. Он тоже испытывал эйфорию. Его руки стальными обручами сжимались вокруг меня, он жадно пил мою кровь, одновременно усиливая ритм и напор.
А потом наступил конец света.
Мир схлопнулся.
Звезды посыпались с небес, и пламя взметнулось из преисподних им навстречу.
Все было, и ничего не было.
Я заново пережила каждый потрясающий момент, который когда-либо испытывала, сжатый во времени и умноженный в миллион раз. Мое тело обратилось в пылающий факел, и Кингфишер горел рядом. Он со стоном извергся в меня, оторвался от моей шеи и взревел так, будто прощался с жизнью.
Нет. Не прощался.
Он возрождался к жизни.
Мир вокруг тоже потихоньку оживал, возвращался, словно над нами закружили снежинки, вырисовывая знакомые очертания предметов. Дрожь еще долго не покидала мое тело. Кингфишер, как и после пробуждения утром, лежал неподвижно, будто мертвый, почти не дыша. Только на этот раз он держал меня изо всех сил, словно уже не мог отпустить.
Пахло горячим хлебом. Свежим. С пылу с жару.
У меня заурчало в животе. Веки, дрогнув, разомкнулись. Оказалось, я нежно обнимаю храпящего лиса.
Оникс лениво открыл глаза, поморгал и – клянусь богами! – заулыбался мне в лицо. По крайней мере, было очень на это похоже.
– Ты воняешь, – поставила я его в известность, почесав за ухом. – Тебе бы ванну принять. Иначе в постель больше не пущу.
Лис оскалился, прижал уши и, проворно спрыгнув с кровати, стрелой исчез за дверью спальни. Видимо, ему чем-то не понравилось слово «ванна».
Зевая и сладко потягиваясь, я снова растянулась на смятых простынях и уставилась в потолок, наблюдая, как пылинки кружат в золотистом утреннем воздухе. Где Кингфишер, задерите его бесы? Вопрос был риторический. Насколько я успела узнать Кингфишера, он наверняка уже вернулся в Иррин, злющий, как демон, и в полном раздрае, а я застряну в Балларде дня на три из-за его неспособности разобраться в своих чувствах… Я перевернулась на бок, мой взгляд упал на маленькое пятнышко – каплю засохшей крови на подушке, – и сердце пропустило удар.
Это была моя кровь.
Кингфишер меня укусил.
В голове тотчас образовалась пустота. Я отправила новое знание свободно парить где-то на окраине разума. Не собиралась осмысливать то, что случилось ночью. Потому что всякий раз, когда я пыталась осмыслить события, происходившие со мной после Зала зеркал, быстро оказывалось, что это выше моих сил. И минувшая ночь просто-напросто легла еще одним шатким камушком на вершину накопившейся горы из ошеломительных фактов, которые мне рано или поздно придется проанализировать. А пока я могла лишь сказать, что сама желала всего, что произошло между мной и Кингфишером ночью, что я молила об этом и что – внезапный дополнительный эффект – мы с ним способны слышать мысли друг друга.