Он схватил меня за руку:

– Идем.

Домики Балларда стремительно замелькали мимо, когда Кингфишер потащил меня за собой. Между деревьями кружили огоньки. Вдоль тропинок появились скамейки. Я едва успевала рассмотреть ухоженные пруды и лужайки. Музыку еще было слышно, но она затихала, по мере того как мы углублялись в лес. Наконец Кингфишер вывел меня на мощенный булыжником дворик с круглым фонтаном. Каменная статуя в центре фонтана – фейрийская женщина с прекрасными волнистыми волосами и улыбкой на добром лице в форме сердечка – держала в руках вазу, из которой вода извергалась потоком в резервуар у ее ног. Если бы Кингфишер не торопился так, я бы с удовольствием остановилась послушать умиротворяющий плеск воды. Но он вихрем пронесся через дворик, отвернувшись от статуи, прямо к ничем не примечательной на вид красной двери между двумя не менее скромными входами в заведения – пекарню и швейное ателье, судя по вывескам.

– Фишер, не беги так… – У фонтана я чуть не споткнулась, когда мой взгляд упал на бронзовую табличку под ногами статуи, и у меня кольнуло сердце. Я поняла, почему лицо каменной женщины показалось мне таким знакомым. Она была очень похожа на Эверлейн. И у нее были такие же высокие скулы, как у Кингфишера. Вернее, это у него были ее скулы. «Эдина из Семи Башен. Владетельница Калиша» – гласила надпись, выгравированная на табличке.

Это был скульптурный портрет матери Кингфишера.

Он говорил, что бывал в Балларде в раннем детстве. Наверное, сюда его приводила мать. Она пользовалась здесь уважением, судя по всему. И Кингфишер тоже. Я поняла это еще до того, как Венди упрекнула его, что он давно не заглядывал в Баллард. Все остальные проявляли деликатность, но каждый из жителей деревни заметил его присутствие. Он не был здесь чужим – ни раньше, ни сейчас. И он очень уверенно открыл красную дверь, потому что у него был ключ.

– Входи, – взмахнул рукой Кингфишер, пропуская меня вперед. – Становится прохладно.

Предлог, конечно, так себе – в Калише было куда холоднее, чем в Балларде, но Кингфишер разгуливал там в рубахе, штанах и отлично себя чувствовал. Как бы то ни было, я понимала, зачем он хочет укрыться в доме, и не собиралась ему препятствовать.

За дверью была узкая лестница, всего на один пролет. Пока Кингфишер вел меня за собой по ступенькам, на стенах сами собой загорались свечи в светильниках. Непоседа Оникс, проскочив у меня между ног, тоже бросился вверх, норовя всех опередить. Его коготки застучали по деревянным ступенькам.

В доме пахло пылью и запустением. Наверху мне почудилось, что я попала в окружение призраков, но испугаться не успела, потому что в многочисленных канделябрах скромной гостиной тоже вспыхнули свечи, и зловещие белесые формы, маячившие до этого во тьме, оказались всего лишь предметами мебели, накрытыми чехлами от пыли. Даже картины на стенах были задрапированы тканью. Три широких окна выходили на мощеный дворик с фонтаном, но Кингфишер первым делом метнулся к ним и плотно задернул на всех бордовые бархатные шторы, скрыв из виду каменную женщину с добрым лицом, льющую воду из вазы.