– Честное слово, у меня все хорошо.
«Он знает. Он понял: ты что-то услышала» , – шепнул голосок на окраине моего сознания, и я не могла с ним не согласиться. Кингфишер был белым как мел и выглядел растерянным. Он встал, отодвинул свой стул, чтобы поднять с пола мою тарелку, и поставил ее на стол:
– Мы слишком много съели и выпили. Да и усталость, должно быть, накопилась, потому у нее и закружилась голова.
Венди кивнула:
– Да-да, конечно… Что ж, ты знаешь, куда идти. Много времени минуло с тех пор, как ты был там в последний раз. Вспомнишь дорогу?
Кингфишер добродушно усмехнулся, обняв старую женщину одной рукой:
– Возможно, я теперь не в лучшей форме, но память меня пока не подводит. Спокойной ночи, Венди.
Я тоже с ней обнялась, и у меня защипало глаза от внезапного ощущения материнского тепла, исходившего от этой фейрийской женщины. Она еще махала нам вслед и желала обоим спокойной ночи, а Оникс уже мчался с беттельской печенькой в зубах вперед по лесной тропе.
Я была уверена, что мы возвращаемся в Калиш – после странного приступа, случившегося у меня за столом, Кингфишер вряд ли решил бы остаться на ночь в Балларде. Но он, вопреки моим ожиданиям, не открыл теневой портал, а молча шагал впереди меня, засунув руки в карманы, по лесным тропам между деревьями, мимо старинных затейливых домиков, разбросанных здесь и там в подлеске. Тропы были довольно узкими – по ним могла проехать за раз одна небольшая повозка – и пустынными, потому что все жители Балларда продолжали веселиться на большой поляне. Вдруг Кингфишер остановился посреди тропы так резко, что я чуть было не врезалась ему в спину.
– Те два слова… Почему ты кричала их за столом? – спросил он.
Я сразу поняла, о чем он. «Аннорат мор!» Неужели я произнесла это вслух? Проклятие…
– Не знаю. Правда не знаю. Они прозвучали непонятно откуда. Я сидела себе спокойно, ты говорил, что тебе трудно смеяться, а потом у меня в ушах как загудело… Я только это и слышала: «Аннорат мор! Аннорат мор! Аннора…»
– Прекрати! – Кингфишер вскинул ладонь, выставив ее перед собой как щит. – Не произноси это больше. Пожалуйста, не надо.
Я помнила его разным – сердитым, обезумевшим, угрюмым, взбешенным, грустным. Я знала тысячи его обличий, но еще ни разу не видела Кингфишера напуганным.
– Ртуть сказала эти слова еще в Зимнем дворце, когда ты вложил мне в руку кусочек заснувшего металла. Что они означают? – шагнула я к нему.
Он попятился, качнув головой:
– Лучше не спрашивай. Я в любом случае не смогу тебе ответить, поэтому… лучше не спрашивай.
– Фишер…