Он, конечно же, шутил. Не иначе. Хотя если бы Данья всегда была такой несносной, никто не стал бы ее так долго терпеть в отряде «волков».
Некоторое время мы молчали. Потягивали эль, смотрели, как лихо играют музыканты. Весь Баллард пировал и веселился. Вокруг костра закружились в хороводе фейрийские девы. Они хихикали, прикрывая рты ладошками, и украдкой бросали взгляды на Кингфишера. По человеческим меркам, эти юные особы из высших фейри выглядели лет на тринадцать – неуклюжие подростки на пороге бурного переходного возраста, – хотя я понятия не имела, сколько им на самом деле.
До сих пор Кингфишер еще ни разу не огрызнулся и не отправил ни единой шпильки в мой адрес, так что я решила рискнуть:
– Расскажи, когда вы взрослеете. Как растут фейрийские дети? Вы все живете так долго, значит, остаетесь детьми, наверное, лет сто или…
Он покачал головой:
– Дети слишком беззащитны. Они слабее взрослых и служат легкой добычей для хищников. Поэтому наши дети взрослеют быстрее человеческих. К двадцати одному – двадцати двум годам организм фейри уже полностью сформирован, и процесс физического развития, а вернее, старения, в этом возрасте сильно замедляется.
– Ты упомянул о хищниках…
– В заповедных уголках этого королевства, Оша, таится немало темных голодных тварей. Банши как минимум четырех разных видов питаются неокрепшими душами. Энергия этих чудовищ слишком мощна, чтобы маленькие дети могли оказать ей сопротивление. Есть также особая разновидность злокозненных привидений, и острозубые русалки, и целая толпа подземных существ, которые любят выскакивать внезапно из-под земли и заглатывать целиком любого, кто уместится у них в пасти. Так что ты под ноги-то посматривай.
Боги непреходящие… Я знала, что в Ивелии опасность ждет на каждом шагу, но не думала, что в буквальном смысле.
– А уж про растения и говорить нечего, – продолжал Кингфишер. – Ядовитых шипов и плотоядных цветочков тут не счесть. Если они не прикончат тебя сразу, то уж точно оставят отметину на долгую память. Ну и, конечно же, еще есть Малькольм. – Его глаза помрачнели.
Он не сказал «вампиры». Он сказал «Малькольм», как будто тот бледный фейри с серебристыми волосами, которого я видела на другом берегу замерзшей реки Дарн, один был в ответе за то, что орды фидеров сеяли смерть и разрушение повсюду на своем пути.
– Будь его воля, он смел бы все живое с лица земли, – добавил Кингфишер.
Подул холодный ветер, запустил ледяные пальцы мне за шиворот, заставил поежиться. Вернее, мне показалось, что это был ветер, – на самом деле воздух оставался странно неподвижным, будто весь мир затаил дыхание.