– Уймись, Данья! – ощерившись, прорычал Рэн.
Боги неумирающие, дело шло к кровопролитию… Я отломила корочку от киша и сунула ее в рот. При других обстоятельствах я наслаждалась бы каждой крошкой этого восхитительного лакомства, тающего на языке, но тогда мне казалось, что я жую горсть пепла.
Взгляд Кингфишера метнулся ко мне, плечи его дрогнули.
– Ради всего святого, Фишер, расскажи им, что тогда произошло, – повернулся к нему Рэнфис. – Они все поймут, как только узнают…
– Нет. – Это слово эхом разнеслось по залу. Кингфишер оттолкнулся от стены, выпрямился во весь рост и обвел лица стоявших перед ним фейрийских воинов взглядом, полным сожаления. – Мне жаль, искренне жаль, что так случилось. Я не собирался покидать вас под Гиллетраем. И я хотел бы объяснить, почему мне пришлось уйти, но не могу. Знайте одно: у меня не было выбора.
Слеза скатилась по щеке Даньи, и воительница сделала шаг вперед. Ее голос дрожал, когда она спросила:
– Это Беликон, да? Он заставил тебя уйти? Я понимаю, почему нам пришлось поджечь город, но…
– Я не могу тебе сказать . – Маска бесстрастности куда-то исчезла – лицо Кингфишера исказила му́ка. – Хотел бы, но не могу. Я вернулся, как только появился шанс. Поверь мне .
Она молча смотрела на него некоторое время – в прекрасных сиреневых глазах блестели непролитые слезы. Я подумала, что ей очень хочется поверить ему. Очень хочется, чтобы этих слов было достаточно. Но их оказалось мало. Данья выхватила меч из ножен на бедре и, оскалив зубы, с воплем «Предатель!» ринулась на Кингфишера – тело стремительно промелькнуло размытой в воздухе полосой, словно сверкнула золотая молния, оставив за собой отблески.
Но я видела все до мельчайших подробностей: ее перекошенное страданием лицо, когда она выбросила вперед руку с мечом, целя острием в шею Кингфишера, и то, как поникли его плечи, будто он смирился с тем, что должно было сейчас произойти, и готовился принять любой исход. Но я-то не смирилась! Моя рука сама собой взметнулась в сторону Даньи, изо рта сам собой вырвался отчаянный крик:
– СТОООЙ!
Тело Даньи дернулось в сторону, резко сменив траекторию движения. Незримая сила отбросила ее и впечатала в деревянную столешницу. Но не из-за этого два десятка ошеломленных взглядов устремились на меня, а из-за того, что меч, вырвавшийся из руки Даньи, разлетелся на тысячи тонких острых осколков. Эти стальные иглы со свистом рассекли воздух и вонзились в стену над головой Рэна с такой силой, что некоторые целиком ушли в шероховатую каменную кладку.
Кэррион чуть не опрокинулся на пол вместе с креслом – ему пришлось уцепиться за каминную полку. Челюсть у него отвисла.