– Я ни в чем не виновата, – сказала я.
Кингфишер нахмурился:
– Я тебя ни в чем и не виню.
– Ты смотришь на меня осуждающе. – Я натянула одеяло повыше, прикрыв грудь, и вцепилась в него так, будто это был боевой щит, который мог меня заслонить от хозяина спальни.
– Возможно, тебе так кажется, потому что у тебя совесть не чиста?
– С моей совестью все в порядке. У меня дыра в боку и что-то с ногой, потому что ты притащил меня туда, где бешеные фрики вламываются в окна и калечат все живое.
– Фидеры, а не фрики. И ты не покалечена, – спокойно сказал он. – У нас здесь работают лекари высочайшего класса. Даже лучше, чем в Зимнем дворце. Насущная необходимость и преимущество жизни на окраине зоны боевых действий. Не надо набирать новых бойцов, если можешь вырвать старых из лап смерти.
Я мрачно уставилась на него:
– Как ты там говорил? Чтобы уцелеть, я должна держаться поближе к тебе? Ну, вчера вечером я была так близко, что ближе некуда, разве что не на коленках у тебя. И вот что случилось – на нас напали прямо в твоем гребаном доме!
– Пф-ф, – пренебрежительно фыркнул он, повертев пальцами пуговицу на рубахе. – Тоже мне нападение. Четыре шаловливых разведчика устроили вылазку, на возвращение из которой у них не было никаких шансов. Это больше не повторится.
– Ты не можешь ничего гарантировать.
– Могу. В за́мке не было охраны после нашего приезда. Рэн хотел отправить сюда целый отряд своих бойцов, чтобы патрулировали окрестности и в случае чего избавили нас от визита нежданных гостей, но я ему запретил. Я не знал, что фидеры так…
– Обнаглели?
– Оголодали. – Он коснулся языком острия одного из верхних клыков, глядя на меня. – Одной из них ты дала отпор.
– Двоим, – поправила я.
Раз уж решил похвалить меня, не надо искажать факты.
– Впечатляюще. – Если это и был комплимент, его насмешливый тон все обесценил.
– Для девчонки? – горько уточнила я.
Он вскинул черную бровь:
– Для человека.
– О, да идите вы, ваше фейрийское величество! Что ты вообще имеешь против людей? – разозлилась я. – Ты нас так яростно ненавидишь, а на самом деле у нас больше сходства, чем различий.
Он опять презрительно фыркнул, поднялся с кресла и приблизился к кровати. Остановившись напротив меня, протянул руку и задумчиво намотал на указательный палец прядь моих волос.
– Нет у нас никакого сходства, – тихо сказал он. – Ты чуть не умерла от царапины, которую я на себе и не заметил бы. Ты хрупкая. Непрочная. Уязвимая. Ты как новорожденный олененок, который бредет, спотыкаясь, на дрожащих ногах во тьме, кишащей хищниками с острыми зубами. Я тоже там, неподалеку. Но по другую сторону тьмы. Я тот, кто наводит ужас на монстров, которые сожрали бы тебя с потрохами, не оставив и костей.