– Раньше Фишер был добрее, – тихо сказал генерал. – Но ртуть, оставшаяся внутри него… Из-за ртути ему трудно нормально мыслить. Она его выматывает. Подавлять голоса – изнурительное занятие. Из-за этого он такой бешеный. – Голос Рэна звучал до того печально, что мне захотелось открыть глаза и посмотреть, какое у него сейчас выражение лица, но сил не было даже на это.
– Не надо… его… оправдывать.
– Я и не оправдываю, Сейрис. Просто объясняю, почему все так, а не иначе. Я знаю его всю свою жизнь. И лучше, чем себя самого́. У нас разные родители, но во всем остальном мы как братья. В первый раз, когда Беликон заставил Кингфишера пройти через ртуть без реликвии, она оказала на него столь разрушительное воздействие, что я думал, мы потеряем его навсегда. Разум Кингфишера был настолько искалечен… Скажу лишь, что процесс восстановления занял много времени. Лекари сделали все что могли, но капли ртути, оставшиеся в глазу, мучают его с тех пор денно и нощно. Реликвия, подаренная ему матерью, судя по всему, теряет свою защитную силу. А тут ему еще пришлось дважды подряд совершить погружение без нее. Я теперь уж и не знаю, чего от него ожидать.
– Где… – начала я, затем перевела дух и договорила: – Где он был?
– Не понял… – озадаченно протянул Рэнфис у меня над ухом.
– Ты сказал, что… не видел его… сто… десять лет. Где… он был?
Последовало неловкое молчание. Некоторое время только шаги Рэнфиса, звук которых гулким эхом отражался от стен, нарушали тишину. Наконец он тяжело вздохнул, словно поразмыслил и принял решение, после чего проговорил:
– Я не могу тебе ответить. Это было бы нечестно. Возможно, он сам тебе расскажет в свое время. А до тех пор… – И опять замолчал.
Мне было так плохо, что я не стала расспрашивать дальше. Да и какая разница, где пропадал Кингфишер? Может, провел сотню лет в том Кручёном лесу, замурованный в дерево среди других монстров, – и что? Тому, как он обращался со мной, не было оправданий, по крайней мере таких, которые я была бы готова принять.
Я не знала, куда несет меня Рэнфис Орифианский, и уже отрубилась к тому времени, когда мы добрались до места назначения.
– Ужасно жаль, что пришлось тебя ущипнуть, но мне надоело ждать, когда ты проснешься, а это бешеное животное все время показывает мне зубы, и, по-моему, неспроста.
Я застонала и перекатилась на бок.
Подо мной было мягкое облако. Самое удобное облако в мире. И оно плыло по небу…
Я резко села, схватившись за бок – там, чуть выше бедра, на коже расплывалось красное пятно, и оно болело.
– Какого х-хе… – Я осеклась, увидев разбойника с огненно-рыжими волосами, стоявшего в изножье моей кровати… То есть нет, не моей. Просто кровати – мягчайшей, уютнейшей, огромной и теплой. Но не моей. На краю означенной кровати сидел Оникс, скалясь и рыча на растрепанного Кэрриона Свифта, который вскинул обе руки в знак того, что сдается.